Характер стал жутко капризным! Могу разрыдаться внезапно. Могу разозлиться, и даже разбить что-нибудь. Вот и сейчас, наблюдая, как дочка танцует, я чувствую близость непрошеных слёз. Держусь до последнего. Но финальный их танец под музыку Дога «Мой ласковый и нежный зверь», разрушает «плотину». И я вынимаю из клатча платок.
— Что случилось? — шепчет Самойлов.
— Ничего, — отвечаю сквозь слёзы. И беззвучно реву, прижимая ладони к губам.
Самойлов вздыхает. Готовится выйти с букетом. Как и множество прочих отцов. Мне приходится встать, пропустить его к сцене.
Ещё один минус — мне хочется трахаться. Жутко! И я мастурбирую, лёжа в постели одна. Был период, когда даже самая малость — касание, взгляд, или внешность мужчины, вызывала внутри такой дикий прилив, что хотелось его изнасиловать. Пару раз, на фоне такой «лихорадки» я едва не сломалась!"
"Помню, Самойлов пришёл. Весь такой из себя! Притащил ходунки и коляску.
— Спасибо, — сказала. И пригласила его на обед. Как раз в этот день борщ сварила. И его аромат доносился из кухни.
— Боже! Как же вкусно, — причмокивал бывший, наяривал ложкой бульон.
Он так увлёкся, что перепачкал футболку. А та была светлой. И я предложила её застирать.
— Я сам, — отозвался Самойлов. Удалился в туалет. А оттуда вернулся уже без неё…
Я продолжала усердно надраивать ложки.
— Оденься! — велела я строго.
Он постоял. А затем отыскал на сушилке футболку Дениса. Надел. Та оказалась в обтяг. Сынуля пока уступает по уровню мышц. Но уже догоняет отца…
Стою, наблюдая, как у подножия сцены столпились отцы. В основном! Девочки, все как одна, принимают букеты.
Низ живота сводит спазмом. Такое бывало и раньше. Когда мне хотелось в туалет. И теперь я в отчаянии думаю, как бы прорваться сквозь эту толпу в направлении выхода? Ведь, пока они выйдут… А мне невтерпёж!
Вдруг ощущаю, как влага сочится наружу.