Спускаюсь на первый этаж и ставлю на плиту свежеприготовленный борщ, чтобы немного его подогреть.
– Не хочу суп! – громко заявляет Элина. – Можно мы лучше хлопья с молоком поедим?
– Нельзя, – отвечаю спокойно, но твердо. – Сначала нормальная еда, потом сладости.
– Но хлопья и есть нормальная еда, – не унимается она. – А сладости – это шоколад, например.
Вот же мелкая выскочка! Находится в моем доме на правах гостьи и еще умничает. Если бы не искренняя привязанность Маринки к этой горластой девице, я бы отчитала ее как следует.
– У себя дома можешь есть на ужин хоть хлопья, хоть леденцы. А здесь мы едим суп, – припечатываю тоном, не терпящим возражений.
– Да ладно тебе, Элин, – подключается дочка, – у мамы борщ обалденный. Ты еще и добавки попросишь.
Элина морщит носик, но в полемику не вступает. И на том, как говорится, спасибо.
Накормив девочек, без особого аппетита заталкиваю в себя тарелку супа. Руки так и чешутся снова залезть в Интернет и продолжить отравляющие душу поиски, но усилием воли я заставляю себя этого не делать.
Натягиваю шифоновое платье ниже колена, прохожусь по губам блеском и, прихватив сумочку, направляюсь в детскую. Марина с подругой играют в поп-звезд: с ног до головы обвесились пластиковой бижутерией и, смешно пританцовывая, фальшивят. Вместо микрофонов они сжимают в руках дезодоранты, вместо зрительского зала – рассаженные на кровати плюшевые игрушки.
– Тук-тук, – привлекаю внимание девочек. – Я на часик отъеду, ладно? Если что-то понадобится, сразу звоните.
– Хорошо, мам, – кивает Маришка, нехотя отвлекаясь от исполнения какого-то заморского хита.
Усмехнувшись, прикрываю за собой дверь и спускаюсь вниз, в гараж, где сажусь за руль. Дорога до клиники занимает не больше десяти минут. Вот, что значит выходной – никаких пробок.
У своего гинеколога, Елены Константиновной, я наблюдаюсь еще со времен беременности Мишкой.
– Как дела, Алиночка? – спрашивает Елена Константиновна, когда я сажусь напротив.
Она всегда очень ласковая и участливая. Это меня в ней и подкупает.
– В целом, неплохо, но у меня опять задержка, – вздыхаю раздосадовано. – Видимо, снова поликистоз расшалился.