Принимаю их без угрызений совести — потому что легко смогу вернуть Льву деньги. Хотя, если вспомнить последнюю фразу детектива, то правильнее будет сказать: «надеюсь, что смогу вернуть».
С обувью Лев Александрович, видимо, не стал экспериментировать, но в чемоданных запасах нашлись текстильные кроссовки.
Наскоро подкалываю длинные волосы. Все, я готова. С удовольствием оглядываю себя в зеркало, настроение поднимается, от того, что вижу себя в обновках. В голубом я смотрюсь по-девичьи молодо. Современный крой, актуальный оттенок… Почему я всегда думала, что такие фасоны и цвета не для моего возраста? Не для матери, жены, искусствоведа и эксперта? Вот глупости! Марк еще всегда фыркал, если я выглядела не так элегантно, как герцогиня Кембриджская.
На секунду задумываюсь, случайно или намеренно Лев Александрович решил подсунуть мне эти вещи? Явно знает, что такое я не ношу. Но зачем ему делать это специально? Показать, что мне идет голубой цвет? Вряд ли… Скорее всего консультанты накидали ему ходовые товары.
Схватив сумку с паспортом спускаюсь на лифте в фойе. Проходя мимо стойки с консьержкой, пожирающей меня взглядом, притормаживаю и доброжелательно улыбаясь говорю:
— Еще не видел рыбок, но уверена, что релакс-зона на этаже — просто чудо. До свидания!
— Вы вернетесь?
— Вообще или сегодня? — интересуюсь я.
Собеседница временно столбенеет, пытаясь сформулировать столь же всеобъемлющий ответ.
— Вы же понимаете, как Лев Александрович скажет… — продолжаю я. После этих слов консьержка кивает, как китайский болванчик.
Гелентваген ждет меня у главного входа. Прыгаю на пассажирское сиденье и ловлю на себе одобрительный взгляд Льва Александровича. Доволен моим позитивным настроем и внешним видом. Что ж, отлично. Не хотелось бы видеть его хмурым и раздраженным. Даже в хорошем настроении он — не подарочек.
Выезжаем на Кутузовский проспект и лавируем в потоке машин. Второй раз меня уже не так напрягает высокая посадка сиденья и уверенная манера езды моего спутника. Да и что мне напрягаться из-за таких мелочей, когда в данный момент я, видимо, еду расследовать финансовые махинации своего благоверного. Все остальное блекнет рядом с таким масштабом. Кстати, куда мы едем?
— В банк, — сухо рявкает Лев Александрович. — Мы едем в банк.