Ощущение легкого шока
— Я позвонил девочкам, — сообщает мне Марк.
Он говорит это тоном человека, хорошо сделавшего свою работу и ожидающего благодарностей. Таким голосом, он мог сказать, что получил премию, вымыл посуду или выгулял собаку, но не сообщил детям новости, которые разделят их жизнь на «до» и «после».
Окаменев от ужаса, я прижимаю трубку к уху, и хватаю ртом воздух. Молчу, потому что не знаю, что сказать в ответ. Но я отлично понимаю, что мне хочется сделать прямо сейчас — через разделяющие нас километры, дотянуться рукой до горла этого идиота и крепко сжать пальцы.
— Нет… — наконец, хрипло выдыхаю я.
— Лен, что случилось? Ты же хотела этого…
— Погоди.
Подняв указательный палец, показываю Льву, что дело не требует отлагательств, и бегу к выходу. Оставляю сумочку на стуле, чтобы он не решил, что я опять сбегаю.
Прижимая телефон к уху в суматохе ношусь по залу, как слепая курица — ищу, куда приткнуться.
Мне нужно укрыться от посторонних глаз и ушей. Желательно спрятаться там, где я смогу без стеснения и цензуры высказать своему муженьку все, что я о нем думаю.
Потому что разговор обещает быть очень нервным, перед глазами уже мелькают страшные картины того, что могло произойти.
Вот Марк сообщает девочкам, что нашел другую тётю, которая будет их любить и заботиться, а рядом мерзко хихикает Илона.
Или вот он всех подробностях перечисляет свои травмы, и сообщает рыдающим от жалости дочкам, что это случилось по вине их любимой мамочки.
Господи, он же мог брякнуть им все, что угодно! Одно воспоминание о том, как мерзко он вел себя в больнице заставляет меня испытать болезненный спазм в районе желудка.
"Да, я хотела, чтобы Марк им позвонил, но этот разговор должен был состояться в моем присутствии. И, предварительно, хотелось бы обсудить основные направления его мыслей…
Полная самых мрачных предчувствий, я, наконец, забиваюсь в узкий проход рядом со входом, предназначенный для ожиданий. Прикрывшись разлапистым фикусом от вопросительных взглядов администратора шиплю в трубку:
— Что? Что ты им сказал?
— Все хорошо, мы поговорили, — небольшой вздох, — они расстроены, но…
— Что ты сказал им? — больше всего на свете мне хочется сейчас сбросить звонок Марка, и поговорить с дочками.
— Лен, все хорошо, не переживай. Это было, — тяжелое сопение, — сложно.
— О господи…
— Для меня, не для них.