— Па, привет, — Илья нервно щелкает пальцами. — Мне надо избавиться от тела…
— Что?! — доносится удивленный мужской бас.
— Тело, говорю, надо спрятать.
— Какое тело?
— Какая разница?
— Я так и знал, мелкий ты говнюк, что ты проштрафишься на испытательном сроке!
— Па, не ори! Все серьезно!
Я удивленно смотрю на Илью. Он звонит отцу с просьбой спрятать тело? Серьезно?
— Илюш, — касаюсь его колена.
— Кого ты завалил? — рычит в трубке мужской голос. — Только не говори, что своего временного босса.
— Не я.
— Твоего босса завалил не ты?
— Не моего босса.
— Кто и кого? — урчит мужчина в трубке. — Ближе к делу, Илья Романович!
— Я никого не убивала, — дергаю Илью за рукав его горчичного джемпера. — Илюш!
Он косит на меня удивленный взгляд и хмурится.
— Илья! — орет смартфон.
— Слушай, пап, не бери в голову. Ошибочка вышла.
— Так Арман жив?!
— Да живой это долбоящер, живой! — рявкает Илья. — Все, пока!
Сбрасывает звонок, прячет телефон в карман джинсов и смотрит перед собой, медленно моргая.
— Как неловко вышло.
— Илюш, какого черта? — у меня брови ползут на лоб. — Это как понимать?
Глава 22. Еще один лицемер
— Илюш, — тихо повторяю я.
— Я разволновался, — избегает взгляда.
— Ты позвонил отцу с просьбой спрятать тело…
— Он знает, что я не прибегу к насилию без причины, — пристыженно краснеет и опять отводит взгляд.
— Илья.
— Что? — он возмущенно смотрит на меня.
Это не просто милый мальчик-бариста, который решил поиграть с обманутой женщиной. Я окидываю его внимательным взглядом. Одежда недорогая, обычный масс-маркет, но его глаза… Они уверенные, спокойные… Илья не знал нужды, оттого он весь такой легкий и непринужденный.
— Ты кто такой?
— Илья, — очаровательно улыбается.
— Илья, папа у которого может тело спрятать?
— Ну… — неопределенно отвечает он и смотрит на потолок.
— Среднестатические отцы на просьбу спрятать тело схватили бы удар, Илюша, — шепчу я, а у самой ладони вспотели.
— Допустим, у меня не среднестатический отец.
— И ты не среднестатический бариста? — я стараюсь говорить спокойно, однако прорезываются истерические нотки.
Угрюмо молчит. Еще один лицедей в моей жизни. Юный паршивец, который по какой-то причине играет роль обычного парня. И ведь как играет! У меня сомнений никаких не возникло.