Мелко плаваю, но чтобы нырнуть на глубину я покопошусь у берега и обрету в себе хоть какую-нибудь уверенность. Если женщина может одну тощую курицу разделать на несколько блюд, то она точно нигде и никогда не пропадет.
Артур был прав, когда в эмоциональном всплеске и панике заявил, что я без него никто. И я не обижаюсь, потому что правда делает больно и толкает вперед. И в момент дикого отчаяния перед будущим в окружении бумажных журавликов, я была готова вернуться к Артуру в привычную жизнь, а потом я взяла этот страх и рассмотрела со всех сторон.
Пусть юристы хоть тысячу раз скажут, что я имею право на те деньги, что лежат на счету, а их воспринимаю, как откуп от Артура и его попытку облагородить себя. Он кинул меня в грязь и теперь желает все эти пятна плесени, гнили закрыть купюрами и доказать самому себе, что он приличный человек.
Возможно, я не права и моя гордыня подпитывает уязвленное эго, но сейчас на крыльце супермаркета с двумя тяжелыми пакетами я чувствую себя живой.
— Вита, — раздается тихий голос бывшей свекрови Татьяны Михайловны.
Удивленно оглядываюсь, и у меня из рук вырывает пакеты мрачный водитель.
— Эй…
Молча шагает к черному внедорожнику, а ко мне подплывает Татьяна Михайловна с приветливой улыбкой:
— Здравствуй.
— Он забрал мои пакеты.
— Он обязательно тебе их вернет, — убирает локон за мое ухо. — Слушай, я соскучилась. Предлагаю пропустить по бокальчику чего-нибудь веселого и поболтать. О своем, о девичьем.
— Вы тоже за мной слежку устроили?
— Ну что ты, — заливисто смеется, — просто проезжали мимо.
— Я даже спрашивать не буду, что вы забыли в этом районе, потому что все равно придумаете отличный ответ.
— Придумаю, — ласково поправляет шарф на шее. — Например, хочу вложиться в парочку торговых помещений… — оглядывается по сторонам и показывает на высокую новостройку, которую только вот-вот хотят сдать в эксплуатацию, — вот в этом жилом комплексе.