Ещё мать сегодня из больницы забираем.
— Подозрения есть, кто это мог сделать? — спрашивает Димон, затягиваясь сигаретой.
Я Бы тоже покурил, чтоб успокоить нервы, но бросил же, Марине слово дал и нарушать его не буду.
— Я два часа назад узнал: Лину выпустили. Она аппеляцию подавала. Срок изменили на условку и штраф.
— За организацию покушения и финансовые махинации условку?
Усмехаюсь. Сам в шоке был, но походу у Лины есть влиятельные покровители. Родственничек то её Порошин, в тюряге, а она на свободе.
— хорошие заступники, видимо.
— Думаешь, она причастна?
— Я не думаю, я уверен. Лина слишком гордая и самоуверенная, чтобы так просто отступится.
Я знаю, о чем говорю. Мы знакомы с Линой очень давно, можно сказать с детства. Более расчётливого человека не найти в целом мире.
Хотя, о чем это я говорю?
Когда-то сам женился на Марине из-за наследства и до последнего отрицал свои чувства к ней.
— Ладно, Дим, — смотрю на часы.
— Мне Марину из больницы забрать надо, потом мать привезти должны.
Предупредив секретаря, что в офис сегодня не вернусь, еду за Мариной.
— Поехали за Инессой Павловной? — щебечет, прижимаясь к моему плечу.
— Поехали.
После назидательного диалога с врачом, ждём пока маму перенесут в скорую. Дома для неё уже оборудована специальная комната.
Когда маму привозят домой и размещают в комнате, на её лице проскальзывает улыбка. Она даже приподнимает руку, обхватывает пальцы Марины и слегка сжимает их.
В этот момент меня затапливает чувство вины. Я ужасный сын. Бросил мать, лишь изредка навещая в больнице.
— Ты чего, Санечка? — Марина выходит из комнаты следом за мной, обнимает меня за пояс, прижимаясь щекой к груди.
Ну, какой я Санечка в сорокет?
И, снова задаюсь вопросом: за какие такие заслуги она мне досталась? Красивая, преданная..
Самая лучшая в мире из женщин.
— Спасибо тебе, малыш. — прижимаю её к себе чуть крепче, чем надо.
Марина пищит и толкает меня в плечо
— Раздавишь, Покровский.
— Прости, малыш. — попадаю в плен её глаз
— Замуж за меня пойдёшь? — брякаю неожиданно для самого себя.
Марина напрягается. В глазах мелькает сомнение.
Боится. Боится снова обжечься девочка моя.
— По-моему, нам итак неплохо живётся, — вздохнув, бормочет она.
Неплохо. Отлично.
Но я хочу видеть кольцо на её пальце. Хочу, чтобы всё знали, что это женщина моя.
— Мариш, ребёнок должен родиться в полноценной семье.