— Повторяю в третий раз, Коттон: это не твое дело.
Стефани сделала шаг вперед.
— Кассиопея, я не знаю и половины того, что здесь происходит, но мне известно достаточно, чтобы видеть: ты не думаешь. Хочу напомнить тебе слова, которые ты сама сказала мне прошлой осенью: включи голову. Позволь нам помочь тебе. Расскажи, что случилось.
— И ты, Стефани, тоже оставь меня в покое. Я выслеживала этих подонков на протяжении многих месяцев и вот наконец сегодня наткнулась на них. Одного я прикончила, теперь хочу достать второго.
— Так давай выясним это вместе, — предложил Малоун.
Кассиопея сделала несколько неуверенных шагов по мокрой палубе. Она была достаточно умна, чтобы понимать: в данный момент одна она ничего сделать не сможет, а эти двое нипочем не отстанут. Она положила руки на перила палубы.
— Ну хорошо, вы правы.
Малоун подумал: не пытается ли она просто успокоить их, усыпить их бдительность.
Кассиопея стояла неподвижно.
— Для меня это глубоко личное дело, в большей степени, чем вы можете осознать. — Она помолчала, а затем добавила: — И дело это не ограничивается моим желанием отомстить за убийство Эли.
Она уже во второй раз намекала на какие-то туманные обстоятельства, говорить о которых открыто категорически отказывалась.
— Почему бы тебе не рассказать о том, что поставлено на кон?
— А почему бы тебе не пойти в задницу со своими расспросами, Коттон?
Ему отчаянно хотелось помочь ей, но он понимал, что спорить бессмысленно.
Мимо продолжали проноситься полицейские катера, направляясь к Торчелло. Малоун гнал моторку по направлению к Венеции — вслед за удаляющимися огнями лодки, которой управлял Виктор.
— Относительно трупа можете не беспокоиться, — проговорила Кассиопея. — Ни от тела, ни от музея ничего не останется.
— Стефани, — спросил Малоун, — есть какие-нибудь новости про Наоми?
— Кто такая Наоми? — осведомилась Кассиопея.
— А вот это уже мое дело! — огрызнулся он.
Кассиопея не стала приставать к нему, задав только один вопрос:
— Куда мы направляемся?
Малоун взглянул на циферблат часов. Светящиеся цифры сообщили ему, что уже без четверти час.