Воздух в лабораторию поступал через многослойные фильтры, очищающие его от всех посторонних примесей. Негромкое гудение воздушных насосов действовало почти гипнотически.
Точными выверенными движениями Винченти взял находящуюся в плексигласовом кубе чашку Петри с активной ВИЧ-культурой и вылил в нее субстанцию из второй чашки. Получившуюся смесь он поместил под электронный микроскоп. Небольшая настройка — и он получил искомый результат.
— Вирусу конец. Они прикончили его. Набросились на него, словно цепные псы, и растерзали в клочья.
Винченти знал: ключ к успеху — вариативность, биологические модификации. Несколько лет назад один юрист из Нью-Йорка объяснил ему, что ни минерал, ни растение — ничто, обнаруженное в природе, — не может быть запатентовано. Эйнштейн не мог запатентовать свою знаменитую формулу Е=mc2, Ньютон не мог получить патент на всемирное тяготение. Это явления природы, доступные всем жителям Земли. Но генетически модифицированные растения, организмы, произведенные на свет руками человека, вполне могли стать объектом патента.
"Совсем недавно он позвонил тому же самому нью-йоркскому юристу и велел ему начать процедуру патентования. Для этого необходимо получить одобрение Управления по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными средствами, а американская система в этом отношении самая злобная в мире. По статистике только пять из четырех тысяч новых лекарственных средств, предлагаемых этому федеральному ведомству, допускаются до испытания на людях.
Семь лет назад была принята новая, ускоренная программа клинических испытаний медицинских препаратов, призванных бороться с наиболее опасными заболеваниями, первое место в ряду которых занимает СПИД. Несмотря на это, понятие «быстро» по стандартам Управления составляло от шести до девяти месяцев. Зато в африканских и азиатских государствах, которые в наибольшей степени страдали от этой напасти, никакого официального одобрения не требовалось.
Там он и начнет продавать свое чудо-лекарство.
Пусть мир увидит, как исцеляются другие, в то время как американцы и европейцы вымирают от СПИДа.
— Я никогда не спрашивал, а вы никогда не говорили. Но где вы нашли эту бактерию? — проговорил Линдси.
Время хранить секреты прошло. Линдси был необходим ему — со всеми потрохами. Но ответить «где» подразумевало новый вопрос — «когда?».