Свеча с намотанной на нее золотой фольгой лежала в стоящем на заднем сиденье контейнере из нержавеющей стали. На современном скайтейле значилось только одно слово на древнегреческом: ΚΛΙΜΑΞ. Куда оно приведет их? Этого они не знали, но, возможно, какая-нибудь находка в горном убежище Эли Ланда поможет им найти ответ. Они приехали не безоружными. Американские военные выделили, а китайские власти разрешили провезти два девятимиллиметровых пистолета и запасные обоймы.
— План Малоуна может сработать, — проговорила Стефани.
Между тем мысленно она была согласна с предположением Коттона. Случайно, наобум завербованные агенты вроде Виктора ненадежны.
— Кассиопея небезразлична Малоуну, — сказал Торвальдсен. — Он не желает признаваться в этом, но так оно и есть. Я вижу это по его глазам.
— Я заметила, какой болью исказилось его лицо, когда ты сообщил ему, что она больна.
— Это одна из причин, заставлявшая меня считать, что у них с Эли может что-то получиться. Общая беда сближала их.
Они миновали еще несколько стоящих вдалеке друг от друга деревушек и продолжали двигаться на запад.
— Эли придумал подходящее название для этого места, — заметила она. — Прямо как у гробницы Александра в Египте.
Стефани свернула — и машина запрыгала по грубой каменистой тропе. Примерно с четверть мили тропа шла под уклон, виляя между деревьев, потом уперлась в одноэтажный домик, сложенный из толстых, грубо оструганных бревен. К двери избушки вело крыльцо с навесом.
— Такие домики не редкость на севере Дании, — прокомментировал Торвальдсен. — Неудивительно. Это было для него кусочком дома.
Стефани остановила машину, и они вышли в теплый полдень. На деревьях вокруг них не трепетал ни один листок.
Дверь избушки отворилась.
Стефани и Торвальдсен обернулись одновременно.
На порог вышел мужчина — высокий, красивый, со светлыми вьющимися волосами. На нем были джинсы, ботинки и рубашка с длинным рукавом. Торвальдсен стоял неподвижно, напрягшись, но лицо его мгновенно смягчилось, когда он узнал такие знакомые черты.
Эли Ланд.
70
Самарканд
11.