Он просовывает два тонких пальца под мои шорты и проводит ими по складкам.
— Хм, ты не мокрая. — его мрачный голос достигает ушей сквозь мое пение. — Это вызов, Холодное Сердце? Хочешь поспорить, сколько времени мне потребуется, чтобы сделать тебя мокрой?
Я продолжаю смотреть на невидимую точку, молча повторяя мантру.
Он не заслуживает моих слов. Он ничего не заслуживает.
Эйден кружит вокруг моего клитора, медленно дразня набухший бугорок. Если я не сосредоточусь на этом, то ничего не почувствую.
Вообще ничего.
— Ты будешь мокрой, — громыхает он у моего уха, звук проникает прямо в меня. — Мой член будет в твоих соках, когда я выебу из тебя дерзость.
— Или ты можешь изнасиловать меня и использовать кровь в качестве смазки.
Эйден останавливается, его пальцы замирают на складках.
Он откидывается назад и внимательно наблюдает за мной. Сосредоточенно. Как камень.
На этот раз я встречаюсь с ним взглядом. Я встречаюсь с этими мутными, зловещими глазами, которые иногда кажутся бесконечной пустотой.
Местом, куда ты уходишь и никогда не возвращаешься.
Я хочу, чтобы он увидел выражение моего лица. Понятия не имею, как это выглядит, но надеюсь, что оно наполнено гневом и ненавистью. Я надеюсь, он видит, что сделал это с нами.
Он сломал нас.
Сломал меня.
Он сказал мне, что выбрал меня, но так и не сделал этого.
Не совсем.
Его выбором всегда была кукла Барби с фамилией Куинс.
— Думаешь, я бы так с тобой поступил? — он произносит свой вопрос так, словно сердится.
— Ты делал и хуже. Быть изнасилованной морально и эмоционально хуже, чем быть изнасилованной физически.
Я серьезно. Если он покажет мне свое худшее, я смогу возненавидеть его раз и навсегда. Я перестану мечтать о нем, о его прикосновениях и о его чертовом запахе.
Словно прочитав мои мысли и решив пойти против этого — как обычно — Эйден отпускает меня. Мои руки опускаются, как безжизненные части тела.
Я не двигаюсь с места. Даже когда он отступает еще дальше.
Его лицо остается бесстрастным, но когда он говорит, его голос поражает меня, как гром в зимнюю ночь.
— Хорошо сыграно, Эльза. Чертовски хорошо сыграно.
— Ты закончил?
Он улыбается, но это не насмешка и не торжество. Это вызов в чистом виде.
— Я только начал.
— Ты можешь использовать мое тело сколько угодно, но я никогда не прощу тебя, Эйден.
— Тогда я не прикоснусь к тебе.
Мои глаза расширяются.
Возможно, мои уши повреждены, потому что могу поклясться, что только что услышала, как Эйден сказал, что не тронет меня.