– Если суд затеете, я никогда там выступать не стану, в полиции скажу, что ничего вам не сообщала, вы все врете, – заявила Галина Петровна, – коли согласны рот на замке держать, то услышите, что я знаю.
– Ваш рассказ останется в этих стенах, – повторил Дегтярев.
Галина сложила руки на груди, помолчала, потом перекрестилась и начала.
Глава двадцать девятая
Выйдя замуж, Виктория Павловна Салкина быстро родила сына Веню. Ее отец, новоиспеченный дедушка Павел Николаевич, был недоволен и именем младенца, и зятем.
– Удались, подлиза! Виктория, убери ее! Надоела! Не могла мне еще одного внука родить. Зачем девка в семье?
– Папа, у вас тоже мальчиков не получилось, – отбивалась Виктория.
Дед обычно замолкал после этих слов.
– Это мать твоя не постаралась. Поэтому фамилия наша исчезнет.
– Веня записан как Салкин, – напомнила дочь, – по вашему желанию. Петя спорить не стал, а мог. Зря вы моего мужа не любите!
Павел Николаевич заорал:
– Тьфу! Вот уж убила бобра! Петр Сигизмундович! Откопала урода! Еврея!
– Папа, – остановила его Виктория, – мы живем в СССР, не в Америке, где негров угнетают, в нашей стране не обращают внимания на национальность и цвет кожи! И Петя не иудей.
"– Ты сама себе противоречишь, – язвительно сказал отец. – Если, как ты утверждаешь, никто у нас не смотрит на национальность, зачем фамилию менять? Рыжову жить спокойней? Войтецкий он! Да мы в восемнадцатом году из таких поляков кровь выпускали. Загонишь их в лес, и готово.
Мама закатила глаза, но промолчала.
– Что такое кровь из поляков выпускать?
Виктория Павловна, скорая на руку, отпустила дочке подзатыльник.
– Не смей подслушивать разговоры взрослых.
– Дед громко говорил, – стала оправдываться Галочка и получила от матери новую затрещину.
Через несколько лет после той беседы Павел Николаевич заболел.