А машины все не было, и я уже начал было подумывать, что она проколола одновременно все четыре колеса на наших сельских дорогах.
До прихода мамы я вытащил из «беретты» обойму, сбросил патрон из патронника и «дал подержать» оружие пленнику. Он не видел, что я делаю с его руками за его спиной, пытался сопротивляться, демонстрируя стальную хватку пальцев, но у меня пальцы тоже были сильными, и я заставил его сжать рукоятку. Пленник, однако, оказался упрямым. Сжав пистолет в руке, он уже никак не хотел его выпускать.
Когда пришла мама, пленник отчего-то вдруг застеснялся, сначала отвернул лицо, потом вообще рывком перевалился на бок, чтобы мама не видела его лица. А посмотреть было на что. Хотя узнать его – если даже она его когда-то и видела – мама едва ли смогла бы. Кулак у меня все же не самый легкий.
– Ты его когда-нибудь видела? – спросил я маму.
Она пожала плечами. Войдя со света в полумрак, рассмотреть лица она не успела, а потом пленник отвернулся. Мне пришлось обойти его и не очень вежливо перевернуть ногой на спину.
"– Он позавчера к нам в школу приходил. Хотел устроиться на работу учителем физкультуры. Документы до сих пор у директора лежат. Там диплом, заявление, ксерокопия паспорта, а трудовой книжки не было. Обещал, что на днях ему пришлют, тогда и принесет. У нас учителя физкультуры нет. А этот не просто учитель, он какой-то там чемпион по борьбе, что ли.
– Был чемпионом, – сказал я. – Сейчас майор милиции из Махачкалы. Учителем физкультуры он, естественно, устраиваться не собирался. Это он так оправдывал свое пребывание здесь. И трудовую книжку ему никто присылать, я думаю, не намеревался. Он еще со службы не уволен, а просто находится в отпуске. И решил в отпуске «калымом» заняться. Пятьдесят тысяч баксов заработать, отрезав мне голову... Ладно, мама, разберемся и с чемпионом.