Электричество стоит по нынешним временам столько, что сельской учительнице – даже если учесть, что часть затрат покрывает государство, – платить за него нелегко. А я уже не знал, смогу ли опять оплатить эти расходы, как в прошлом месяце. Я вступал на новый путь. На опасный путь. И трудно было предположить, что меня ждет впереди.
Сделав шаг по направлению к двери, я вовремя остановился, вернулся за пистолетом, чуть подумав, взял бинокль, потом нашел в тумбочке топографическую карту местности, внимательно глянул на нее и присел, чтобы подумать более основательно.
"Вообще-то я готов был поехать, но одна фраза меня сильно затормозила. «У вас машина после вчерашнего на ходу?» Что, товарищ генерал, вы пленку не смотрели, которую мне прислали? Вы не видели, что я в аварию не попал и уехал на своей машине? А задумавшись над этой фразой, я стал внимательно вспоминать весь разговор и пришел к выводу, что генерал, который со мной разговаривал, вообще-то имеет кавказский акцент. Но он человек грамотный и умеет так построить фразу, что акцента почти не замечалось.
Я взял свою трубку, сначала посмотрел и запомнил номер «генерала», потом в «записной книжке» самой трубки нашел нужный мне номер старого товарища и позвонил в управление космической разведки ГРУ.
– Слушаю.
– Василий Лукич? – спросил я, хотя голос узнал.
– Да. Кто это?
Мы с этим майором четыре месяца назад работали в Кабардино-Балкарии, испытывали оборудование Василия Лукича.
– Капитан Смертин. Помнишь такого?
– Александр Викторович! Рад тебя слышать, – голос говорил, что он в самом деле рад; интонации подделывать трудно, да и нет причин у майора лукавить.
– К сожалению... Я у мамы в деревне. Под Москвой. Из госпиталя выписали. Сейчас через день бегаю по врачам. Не знаю, что дальше будет. Все грозят «ударить по голове» инвалидностью. Но я привык, что мне со всех сторон грозят. Ты слышал, что за мою голову на Кавказе кучу баксов предлагают?
– Слышал. Голову бережешь?
– Берегу. Вот мне сейчас позвонили, назначили свидание.