Более того, тогда здесь вполне смогут высадиться подкрепления, и это в непосредственной близости к Карт-Хадашту, а также к дорогам, ведущим на запад: в Ытикат, Ыпон, Заму и другие города.
И тут из-за мыса появились корабли Адхербала и довершили разгром на море: щиты на римских галерах были в большинстве своем уже разбиты, и битва была предрешена. Сожжено и потоплено было около двух десятков кораблей, взято на абордаж еще девять, но одиннадцать все-таки смогли уйти.
И лишь когда римляне начали сдаваться, я наконец-то обратил внимание на услышанные мною вопли.
Тут будет реклама 1
Я подбежал к Абреку, сунул винтовку в седельную кобуру, схватил притороченный к седлу автомат, помчался вверх и понял, к своему ужасу, что кричали из моего дома; впрочем, вопль тут же прервался. Рывком распахнув ставни ближайшего окна – стекол в окнах, понятно, не было и быть не могло, – я прыгнул внутрь.
На полу лежала голая Атседе, и какой-то римлянин сидел рядом и деловито душил бедную девочку широкой лентой – я узнал в ней балтеус, римскую лямку через плечо, на которой, как правило, висел меч.
Тут будет реклама 2
И он, и еще четверо успели снять свои «сублигакула» – римское нижнее белье – и отсвечивали голыми причиндалами. А у бедной девочки между ногами был огромный сгусток крови, и свежая кровь алела на каменных плитах пола.
Я сам не заметил, как автомат выплюнул пять пуль – сначала в убийцу, потом в четырех других насильников. Быстро проверив всю пятерку (душитель был еще жив, и я затянул на его шее его же балтеус), я ринулся к бывшей наложнице Карт-Халоша, а ныне невесте моего друга Анейрина.
Тут будет реклама 3
Но увы, пульса я уже не уловил. Я попытался сделать ей искусственное дыхание, хотя сразу было ясно, что бедняжке это вряд ли поможет. Да, было уже поздно – этот гад сумел-таки ее убить, прежде чем я до него добрался. Ярость захлестнула меня, но я быстро взял себя в руки и побежал искать Анейрина.
Но в доме его нигде не было. Тогда я встал на колени и помолился Господу за упокой души Атседе, а также душ карт-хадаштцев, нумидийцев и всех остальных наших людей, погибших в этой и других наших битвах.
Тут будет реклама 4
Затем я поцеловал бедную девочку в щеку и закрыл ей глаза, обернул ее прекрасное тело в простыню, снятую с моей кровати, и положил на диван, стоявший в гостиной, а всех пятерых нелюдей выбросил через окно на улицу. И лишь теперь сообразил, что худшее еще впереди: как я расскажу Анейрину про смерть его любимой? Причем кровь у нее между ногами очень уж была похожа на то, что случается при выкидыше.
