Крупнокалиберный пулемёт коробочки дал пару коротких очередей, и замыкающий колонну грузовик взлетел на воздух. Послышались крики раненых, началась паника.
Тринадцатый улыбнулся: экипаж своё дело знал. Когда БМП, взревев, развернулась вслед неожиданному противнику, горели уже все три машины, и «Коробочки» не было видно за пылающими грузовиками. Пора было заканчивать. Тринадцатый привстал на колено и навёл бинокль на лагерь разобранных машин. Там шла игра в кошки-мышки. «Коробочка» сновала вокруг стоянки грузовиков, прячась за ними от автоматической пушки БМП генерала, который вёл огонь, не обращая внимания на свой лагерь, но поразить ненавистную цель пока не мог.
— Тринадцатый, я — «Коробочка». Мы так долго не продержимся, — затрещал эфир голосом командира экипажа, — как принял меня?
— Принимаю тебя хорошо.
— Принял тебя. Сделаем.
«Коробочка» рванула к костру детского лагеря и остановилась, подманивая БМП. В зареве пожара было видно, как в разные стороны от лагеря в панике бегут люди. Из клубов дыма показалась кабина бульдозера, пытающегося перекрыть бронетранспортёру дорогу. Тринадцатый, не вставая с колена, поднял автомат и посадил на пенёк мушки голову тракториста.
БМП на высокой скорости обогнула остановившийся бульдозер и выскочила в тыл коробочке. Та, взревев двигателем, рванула с места в пространство между детским костром и горящим грузовиком. Рявкнула автоматическая пушка, но стрелку явно было далеко до уровня подготовки экипажа трофейного бронетранспортёра.