– Другие повреждения у тебя есть?
– Проверь-ка вот здесь.
Хулиан задрал рубашку, открыв идеальную золотисто-коричневую кожу, под которой отчетливо проступали крепкие мышцы. Скарлетт покраснела бы от смущения, не будь его живот весь в крови.
Взяв наиболее чистое из полотенец, она медленными круговыми движениями стала осторожно обтирать его. Прежде ей никогда не доводилось таким образом прикасаться к молодому мужчине – или к любому другому мужчине. Она старалась действовать как можно более бережно, дотрагиваясь до кожи только тканью, как бы ни было велико желание коснуться ее пальцами, насладиться шелковистой гладкостью.
– Хулиан, ни в коем случае не закрывай глаза! – велела Скарлетт, пытаясь выбросить из головы мысли о его теле и сосредоточиться на стоящей перед ней задаче. – Возможно, рану придется зашивать, – продолжила она, но, полностью стерев кровь, не обнаружила на плоти никаких видимых повреждений. – Погоди-ка, а раны-то никакой и нет.
"– Все верно, нет, – подтвердил Хулиан. – Но мне было очень приятно, – со стоном добавил он, выгибая спину.
– Ах ты, негодяй! – Скарлетт отдернула руки, борясь с желанием ударить его – и сделала бы это, не будь он уже в плачевном состоянии. – Что произошло на самом деле? Говори правду, или я немедленно вышвырну тебя из комнаты.
– Оставь свои угрозы, Малинка. Я не забыл о нашем договоре и не собираюсь ночевать здесь и покушаться на твою добродетель. Просто хотел отдать тебе вот это.
Он сунул руку в карман, и Скарлетт отметила, что на костяшках его пальцев нет ни синяков, ни ссадин.
– Из-за них ты так суетилась?
Хулиан небрежно сунул ей в руки серьги ее матери, как будто возвращал одно из окровавленных полотенец.
– Где ты их нашел? – ахнула Скарлетт.
На самом деле не это было важно, а то, что он вообще озаботился поисками.
– Так вот как ты был ранен? – уточнила она.
– Опять ты слишком хорошо обо мне подумала. Стал бы я проливать кровь из-за каких-то стекляшек.