Даже «Энигму» [1] смогли взломать, одну из лучших шифровальных машин немецкой армии. А Халид далеко не так гениален. Я, конечно, тоже не Алан Тьюринг [2], но другого выхода у меня нет.
Когда дверь открывается, пропуская в комнату слабые проблески света, я дико хочу пить. Единственное, что меня волнует. Даже фигура Халида в дверном проеме не так интересует.
Мужчина подходит ближе, осматривая меня. Присаживается, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
– Теперь готова поговорить?"
"[1] Энигма – переносная шифровальная машина, использовавшаяся немцами для шифрования и дешифрования секретных сообщений во времена Второй мировой.
[2] Алан Тьюринг – британский ученый, возглавлял группу, ответственную за криптоанализ сообщений военно-морского флота Германии.
Глава 22. Халид
– Что делать с Лукой? – Зафар, глава моей безопасности, застывает на пороге. Внимательно следит за тем, как стираю кровь с царапины, и закуриваю. – Убрать?
– Я сказал его выпроводить и убедиться, что он уехал домой. Другие указания я давал?
– Нет, Халид.
– Ну так какого хрена ты сам что-то предлагаешь?!
Зафар кивает, понимая ошибку. А все мои мысли крутятся вокруг Ады, которую запер в кладовке. Вывела из себя так, что до сих пор потряхивает. Ни у кого не получалось, а девчонка смогла.
Явно не понимала, что творит, но легко играла на нервах. Стонала, стоило едва коснуться, а после полоснула по шее. Хорошо так, глубоко. Ни одна девка такого себе не позволяла. Истерики быстро усмирял, своенравный характер тоже.
Когда приехал в столицу охреневал с того, как себя ведут местные девушки. После смирных и тихих женщин моей страны, эти казались верхом своенравия и развратности. Ничего, привык, подкорил тех, которые интересовали. В последние года только покорные кружили вокруг, знали правила и законы моей благосклонности.
Но Ада всем фору давала. Не тормозила, не утихала. Возле Луки себя скромницей вела, но стоило оказаться вдвоём – настоящий ад воцарился. Шипела, вскидывалась, дикой была.
На раз заводила. Вместо того, чтобы условия обговорить, приструнить девчонку, сорвался. Подхватил, в себя вжимая. Хороша, хоть и сучка своенравная. Реально колючка, со всех сторон дерзостью пропитана.
Запер подальше, чтобы прямо в гостиной урок не преподать. Как со мной себя вести должна. В ней либо ни капли покорности нет, либо мозгов. И по венам желание растекается, узнать, что именно ею движет.
Даже на имя того смертника похрен, кто ко мне её подослал.