Наступает тридцать первое декабря, и у меня нет повода жаловаться. Амир ещё не послал куда подальше, не вышвырнул за порог. Спускаюсь по склону для новичков самостоятельно. Без надзора. Уже разрешают. Уже можно. Чем и пользуюсь. Амбал трюкачит вдали, на приличном расстоянии отсюда, на секторах для экспертов. А я так, тихо и мирно рядом с детьми прокатываюсь. Ну ничего. Тише едешь — дальше будешь.
Разгар дня. Ярко светит солнце. Невольно улыбаюсь. Ощущаю странную свободу внутри. Вроде нет повода сильно радоваться, а сердце замирает.
Хотя на душе муторно. Мысли тревожные. Признаюсь, беспокоит резкое охлаждение Амира. Или отчуждение? Вроде пару дней назад был запальчив и горяч. А теперь. Точно за стеной держится. Дистанция ощущается между нами. Прозвучит безумно, однако я немного тоскую по его небрежным приставаниям, по тому, как он прижимался ко мне сзади, демонстрируя своё достоинство во всей красе и мощи.
Член у него гигантский. Как самая настоящая пушка. Литая и металлическая.
Стоп. Я рассуждаю как больная нимфоманка. Извращение какое-то. Думать про его эрегированный орган, ещё настолько долго и подробно.
Стараюсь на природе сосредоточиться. Мило. Но не то. Мысли шальные, вьются вокруг всякого разврата. Ладно, тело давно покорилось и сдалось. Но мозг куда рвётся? Разум на что меня толкает?
Миг — и у меня дыхание выбивает. Жесткий толчок. Жестокий. Хруст. Лечу куда-то в сторону.
Всего секунда. Реально. Не дольше.
Вот я спокойно и уверенно рассекаю пространство, а вот уже лежу на спине, не способная двинуться с места. Мои руки и ноги меня не слушаются. Не ощущаю собственное тело. В ушах до сих пор звучит чудовищный хруст."
"Это был мой позвоночник? Лыжи? Что случилось?
Я не могла сама так упасть.
Проклятье, дышать не могу. Серьёзно, кислород забивается во рту, но дальше не проникает. Судорожно хватаю воздух, а продышаться не удаётся.
Я не чувствую боли. Ничего не чувствую. Совсем. Никак. И мне дико страшно. Пробую шевельнуться. Без результата. Шок захлестывает сознание.
Хруст оглушает. Повторяется снова и снова.