С моей — серьезная сила. Если оба тут сдохнем, туда нам и дорога. Мусор. Отбросы на обочине жизни.
Пламя подступает еще ближе. Пока болтаем, загорается сразу несколько кругов. Стен уже не видно. Огонь полыхает вовсю. Искры летят.
Ахметов совсем отбитый. Отморозок. Больной. Одержимый. Черт. Уважаю его. Красивый ход. Впечатляет. Никогда не получал такого вызова на поединок.
Теперь осталось понять — чья возьмет. Кто вывезет? Как?
Мы бросаемся друг на друга. Без предупреждения. Без команды. Просто сходимся в схватке в один момент.
Рустам хорош. Очень. Но я сильнее. От моих кулаков ему не уйти. Никому не уйти. Задавлю. Раздавлю. В пол вобью. Вгоню. Размажу на хрен.
Вхожу в раж. Про главное забываю. Там, где есть хитрость, никакая сила не спасет. Теряю трезвость мыслей. Упиваюсь зовом крови. Отдаюсь стихии. Погружаюсь в ярость. Забываю обо всех границах. Забываюсь.
И лажаю.
Он что-то скрывал за спиной. Вырядился странно. Нечто вроде старых доспехов.
Я вспоминаю, об этом только когда оказываюсь на лопатках и меч входит в живот. Прорезает, насквозь прошивает, прибивая к земле. Лезвие проходит плоть. В почву вонзается.
Земляной пол. Земляной. Пыль.
Черт. Это больше не имеет значения.
Как ему удалось? Когда?
Я реально пропускаю момент. Изворотливый гад. Растравил. Намеренно слабину дал. Подался и ударил. Врезал по-настоящему. Я на него с голыми руками. Он с оружием. Только я сам виноват.
Ахметов правду говорит.
Я слаб. Хватку теряю. Промахнулся и…
— Ты бы мог устроить переворот, — говорит Рустам и опускается на колени рядом со мной, зажимает рукоять меча, проворачивает, глубже ввинчивая в землю, шепчет в самое ухо. — Бунт. Мятеж. Не важно. Мы могли уничтожить их вместе. Всех их. До единого. Мужиков и… баб.
Знает. Он тоже знает про ту женщину. Их там несколько. Похоже, и правда несколько. Управляют наравне с мужчинами, решают судьбу мира.
Боль прорезает нутро. Опаляет каленым железом.
И огонь подбирается ближе. Ближе и ближе. Чувство, будто языки пламени ласкают лицо, проходятся по щекам. Только тело сковывает холод. Обдает лед.
— Но я ошибся в тебе, — вздох. — Ты слаб.
Меч входит до упора. До предела. Раздирает. Продирает. Высекает искры из глаз. Жгучие. Кровавые.
Загребаю пыль руками.
— Обожаю блондинок, хотя всегда приятно сделать исключение, — смеется и дальше режет, на части рвет.