Единственным прикосновением помечает территорию, закрепляет право на собственность.
Меня подбрасывает. Буквально взвиваюсь и подпрыгиваю на матрасе. Захожусь в надсадном вопле страсти. От такого простого касания.
Проклятье. Даже сквозь ткань трусов, через колготки я отчетливо чувствую жар его тела. Силу, заключённую в этих обманчиво ласковых пальцах. Благоволение может смениться яростью и гневом, одержимой злобой, бешенством хищника. Вот, что я улавливаю сейчас.
— Амир, — жалобно хнычу, захлебываюсь стонами.
Он поглаживает меня. Не избавляя от одежды. Ласкает через ткань. Заставляет дергаться и выгибаться. Трепетать все сильнее от каждого движения.
— А-а-амир, — даже то, как звучит его имя у меня во рту, распаляет.
Я пытаюсь напомнить себе, что он бандит. Убийца. Преступник. Но против наркотической эйфории ничего не работает. Не спасает и не помогает.
Поэтому я позорно проигрываю схватку с этим дьявольским зельем. Спина выгибается до хруста позвонков.
— Амир, — это имя обдирает мои губы.
Но так сладко его произносить. Звать. Умолять. Так сладко, что совсем не хочется прекращать. Тянет забыться. Утонуть в этом безумии.
— Возьми меня, — всхлипываю. — Возьми.
Он ухмыляется. Не вижу, но чувствую. Дьявол. Настоящий дьявол. Даже во тьме я чувствую его ухмылку.
Пальцы поглаживают меня жёстче. Агрессивнее. Намёк дают. Откровенный. Прозрачный.
— Трахни, — хрипло бормочу я. — Оттрахай меня, пожалуйста.
— Нет, — шепчет в мои губы, но не целует, просто дыханием обжигает, как клеймо оставляет. — Это других я трахал. С тобой будет иначе. Совсем не так.
— А как тогда? — спрашиваю глухо.
— Трахать это слишком просто, — трется щекой о мою щеку, отправляя ледяные иглы вонзаться под кожу.