— Что бы ни было в этой комнате, я хочу разделить это с тобой.
— Я не могу снова туда войти, Максим. — Я тихо всхлипнула.
Максим мне ничего не отвечает. Он берет из моих рук связку ключей и направляется к двери. Стоя к нему спиной, я слышу, как он перебирает ключ за ключом. Наконец, он находит подходящий и открывает дверь.
Связка ключей падает из его рук.
— Кристина, что тут произошло? — Настойчиво спрашивает стальным голосом.
— Я планировала сделать эту комнату своей спальней. Когда я не смогла до тебя дозвониться, и папа сказал мне, что ты поменял номер телефона, я перебила в ней все, а потом упала на эти осколки, потеряв сознание.
Я слышу, как Максим тяжело дышит. Я все-таки нахожу в себе силы повернуться и заглянуть в эту комнату. Она в таком состоянии вот уже 10 лет...
— Давай уберём ее? — Предлагает Максим. — И это будет наша спальня. И мы сделаем ее комнатой любви, а не комнатой боли.
Он подходит ко мне и крепко меня обнимает.
— Больше никогда не будет никакой боли. Теперь у нас только любовь и счастье. Ты мне веришь?
— Конечно, верю, мой герой. Всегда верила.
И мы принимаемся за уборку. Тщательно сначала выметаем все осколки, потом я несколько раз прохожусь с пылесосом. В конце мы два раза моем полы. А потом просто без сил падаем на кровать и тут же засыпаем. Нам еще предстоит перестроиться на американское время.
Я вожу Максима в Бостоне во все свои самые любимые места, во все свои самые любимые бары.
Я не могу сдержать слез. Гарвард — это моя Альма-Матер."
"— Я не имел никакого права требовать от тебя остаться со мной в Москве, — начал Максим свою старую шарманку.
— Давай не будем ковыряться в прошлом? Мы вместе, мы муж и жена, у нас все хорошо.
Максим остановился и развернул меня к себе.
— Я хочу тебе сказать, что ты правильно сделала, что не поддалась на мой ультиматум и уехала. Это были тяжелые восемь лет и для тебя, и для меня, но ты все правильно сделала. Это я был не прав, когда требовал от тебя не уезжать.
Я обняла его.
— Максим, хватит.
На следующий день я знакомлю Максима со своими друзьями.