Оно очень милое, я бы хотела себе такое же!
— Да? — Я лишь удивленно хлопаю ресницами, мучительно соображая.
Интересно, откуда она об этом знает? Что палач рассказал обо мне королю?!
— Нет, лучше свяжите для меня свадебную пелерину! Воздушную, и чтобы она обхватывала шею, — вдруг заявляет мне она так, будто я для неё обычная вязальщица, которой в радость заработать лишнюю копейку.
Я с возмущением смотрю на Гарольда.
Он молчит, пристально глядя мне в лицо. На его губах загадочная улыбка, не злорадная и даже не насмешливая…
Неужто он не понимает, что для меня это неприемлемо?! И неужели Гарольд настолько в неё влюблен, что не может ей ни в чем отказать?!
Поэтому я говорю его невесте первое, что приходит мне в голову, лишь бы от неё отделаться:
— Кортесса, это невозможно! Чтобы связать на вас пелерину, мне нужно видеть вашу шею.
Не успеваю я закончить, как Ингрид кокетливым движением расстёгивает брошь на накидке и отбрасывает ткань со своего лица.
У меня буквально пропадает дар речи. Но я делаю вид, что меня интересует лишь её изящная шейка.
Да уж, палач не преувеличивал, описывая её. Девушка действительно потрясающе красива и очень молода…
В следующее мгновение меня охватывает леденящий ужас. Ведь прямо на моих глазах точеный носик Ингрид вытягивается и… вместо красивого личика на меня уже смотрит зверь! Ну вылитая лиса! Хитрая, двуличная и наверняка очень коварная…
Я едва сдерживаю в себе крик.
Боже, только не это, Гарольд этого не заслужил! Ведь он понятия не имеет, кого берет замуж!
Кормилица Таддеуса
Невеста короля Гарольда
Глава 27
— Всё рассмотрели? — томным голосом произносит невеста Гарольда, глядя на меня с нескрываемым превосходством.
Похоже, я все же не смогла скрыть своего шока, но эта двуличная особа расценила это по-своему. Наверняка она подумала, что я поразилась её красоте.
— Дорогой, ты не мог бы заплатить Даниэле за мою свадебную пелерину прямо сегодня? Хочу, чтобы она купила для нее серебряные нити, а у неё наверняка нет таких денег…
Я хочу ей возразить, но потом понимаю, что она права.
Такие нити делали из настоящего серебра, и продавали их точно не на базаре. И стоили они, наверное, тоже немало.