Но тут я вдруг понимаю, что предусмотрела абсолютно все, кроме самого главного…
— Элиас, а ты бы хотел остаться у меня навсегда? Я бы тебя любила и заботилась о тебе так, как это делала когда-то твоя мама.
Элиас застыл. Он отложил в сторону лакричную конфету, которую он, судя по всему, попробовал впервые в жизни, и посмотрел на меня неожиданно взрослым осмысленным взглядом.
Но это продлилось недолго, и уже в следующее мгновение мальчуган с радостью бросился мне на шею. Причем, молча, потому что с самого момента появления Элиаса в моем доме он не проронил ни слова.
Ничего удивительного, что после такого я сильно расчувствовалась. Настолько, что даже не могла сдерживать в себе слезы. Я смахивала их одной рукой, а другой обнимала хрупкое тельце ребенка.
— Элиас, ты не представляешь, как я рада! А ты случайно не знаешь свой адрес? — спрашиваю я у мальчугана, который резко вспоминает о своем лакомстве и уже тянет в рот конфету.
В ответ он лишь пожимает плечами. Молча…
Честно говоря, его недетская сдержанность уже начинает меня волновать.
Как бы то ни было, но я хотела с этим разобраться.
— Элиас, дорогой, расскажи мне, какую игрушку ты бы себе хотел?
В глазах ребенка тут же вспыхивает неописуемый восторг, и я не могу нарадоваться на то, что там уже нет той забитости и испуга. Но не успеваю я насладиться своей радостью, как лицо малыша вновь омрачается.
Неожиданно Элиас смотрит на меня с таким отчаянием, что у меня разрывается сердце.
— Что случилось?! Я просто хочу узнать, что тебе нравится! Я, например, очень люблю деревянные лошадки с пушистой гривой. А ты?
Неожиданно мальчуган открывает рот и показывает мне пальчиком на свой язык. Я машинально на него смотрю, но не вижу там ничего необычного. Язык как язык и молочные зубки, которые у него уже частично выпали.
И тут меня накрывает страшная догадка… Словно в подтверждение моих мыслей ребенок начинает мычать, пытаясь воспроизвести хоть что-нибудь членораздельное.
Бог мой, мало того, что сирота, так еще и немой!! Несчастный ребенок!
Я не выдерживаю и прижимаю мальчика к себе. Крепко-накрепко, так, чтобы он понял, что я его уже никогда не брошу.
— Ничего страшного, Элиас. Подумаешь! Я вот плавать не умею, и что с того? Но я что-нибудь придумаю, обещаю тебе…
Оставить мальчика одного в незнакомом ему доме я не могла.