Брызги блестящей крови окрасили небеса и спокойно плывущие облака, а раненный упал на руки своим товарищам."
"Хаджар не собирался его убивать. Он лишь хотел проверить свою теорию.
- Это похоже на камень ножницы бумага, - прошептал генерал, все еще пытаясь понять, что именно он осознал за этот краткий миг и что именно смог увидеть.
Терна… с её помощью он, в буквальном смысле, нарушал все постулаты и знания о мире боевых искусств, которые, без преувеличения, впитал с молоком матери.
Терна попросту игнорировала энергию реки мира, будто той и вовсе не существовало.
- “Не хочу отвлекать тебя от момента просветления, но, Хаджи-дружище, эта дамочка явно настроена не очень-то дружелюбно”.
Хаджар дернулся и повернулся в сторону. Там, посреди пылающих просторов небес Чаш Духов, к нему бежала воительница в красных доспехах и с золотой глефой. Миледи явно не обрадовалась тому, что смертный не только смог избежать её хватки, но и при этом, каким-то чудом, стал сильнее и смог ранить её офицера.
- Проклятье, - выругался Хаджар. - и почему никто не может пропустить меня просто так…
- “Это мир фейри… здесь бесплатного сыра даже в мышеловку не положат”.
Хаджар убрал меч в ножны и следующие несколько минут полностью игнорировал попытки противника как-то его задержать. Каждый раз, когда очередная огненная техника оказывалась слишком близко, генерал попросту прикрывал своими доспехами и либо пробегал насквозь, либо использовал технику Оруна.
Он создавал перед собой пространственный разрез, но только делал это не при помощи энергии и мистерий, как поступал давно почивший Великий Мечник, а исключительно терной и волей.
Разрез не поглощал техники полностью, но менял их направление в достаточной мере, чтобы Хаджар мог без особого труда уклониться от них и продолжить бег по лестнице.
Еще через несколько минут подобной чехарды, Хаджар оказался на границе самый высокой их чаш и, стоило ему ступить на окутанный паром и облаками бортик, как гул от техник за его спиной мгновенно стих.
Сперва Хаджару показалось, что он один стоял посреди белоснежных холмов, но затем, с другой стороны, раздался уже ставший ему знакомым голос воительницы:
- Я не хотела сражаться с вами, прославленный генерал
Она произнесла это с искренним сожалением.
- Я тоже, - ответил взаимностью Хаджар.