– В Париже, – выдаю заранее заготовленную ложь, – весной. Мы встретились возле Эйфелевой башни. Шел легкий дождь, солнце пробивалось сквозь кружевные облака, и скромная радуга только набирала цвет…
– А прошлый раз ты говорила, что был вечер и огни, – флегматично заметил Андрей, не поднимая взгляда от тарелки.
Жук противный! Я уже и забыла, что ему наплела по поводу знакомства с его братцем.
Под столом меня за ляжку щиплет Матвей.
Еще один жук! Он, видите ли, женится не хочет, а мне отдувайся.
– Я не еще не до конца рассказала, – выкручиваюсь на ходу, – под дождем мы двигались навстречу друг другу, зацепились на мгновение взглядами и разошлись.
Он ест и кивает:
– Так и было.
Смотрю на Мета влюбленными глазами, и очень надеюсь, что он улавливает в них обещание расправы. Только тут до меня дошло, что он собирается все свалить на мои хрупкие плечи, а сам сидеть рядом и поддакивать. Хорошо устроился, блин!
Но если думает, что я всю эту авантюру буду вытягивать сама, то глубоко ошибается.
– А что потом? – никак не уймется его маменька.
– А потом все было как со сне, – мечтательно вздыхаю, – Матвейка устроил мне настоящую сказку. Расскажи, как ты возил меня в горы.
Перекидываю стрелки на него. Мет давится, но потом берет себя в руки и рассказывает о нашей несуществующей поездке. И все у нас там так классно и романтично было, что я сама себе завидовать начинаю. И цветов у меня оказывается было море, и купание в горячих источниках под звездами, и вкусная еда, и номер с огромной кроватью, и зеркальным потолком.
Ну просто королевский отдых. Жаль, что выдуманный.
Матвей рассказывает очень убедительно. Мать у него умиленно шмыгает носом, отец кивает, мол красавец, одобряю, и только Андрей напротив меня с каждой секундой мрачнеет все больше.
Что ему не понравилось – зеркальный потолок или романтика под звездами – я не знаю. Но физиономия у него стала совсем грозовая, аж желваки на скулах заиграли.
– Молодцы какие, – Валентин Аркадьевич кивает и откладывает вилку, – романтика – это прекрасно, но меня интересует что дальше. Какие у вас планы.
– Женимся, первого сентября, – Матвей с гордостью надувает грудь, будто действительно этому рад. А я скромно потупляю взор и снова краснею, потому что по мне раскаленным лезвием проходит взгляд Андрея.
Непонятный, тяжелый. От него становится тяжело дышать и где-то за ребрами начинает надсадно бухать сердечная мышца.