Со стоном падаю на подушку. Блин, неужели все настолько очевидно, что даже бывшая без труда через экран все определяет? Полная засада.
Мысли снова крутятся вокруг Матвея и его Верочки. Я думаю о них, вспоминаю, как сидели напротив и ворковали, словно голубки. И в какой-то момент позволяю себе фантазии относительно того, что будет если ее отбить у Мета.
Неправильные фантазии, грязные, порочные. Они никогда не станут реальностью, потому что брат важнее. Я хочу, чтобы он был счастлив…но все равно фантазирую, как она уходит от него ко мне.
В понедельник прусь на работу, как на каторгу. Когда такое было? Никогда! Я кайфую от своей работы, наслаждаюсь каждой секундой, живу идеями, ставя перед собой амбициозные цели.
Это в обычное время. Не сегодня.
Сегодня я унылое говно, которое мечтает отлежаться где-то углу, и чтобы никто его не трогал.
Если бы кто-нибудь, когда-нибудь сказал мне, что такая фигня может твориться из-за каких-то там чувств, я бы рассмеялся ему в лицо.
Что люди делают в ситуациях, когда на одной чаше весов семья, а на другой свои собственные чувства? Отступают? Или борются за свое?
– Андрей Валентинович, – Вера врывается в кабинет, как тайфун, – доброе утро.
– Доброе, – встречаю ее суровым взглядом.
Уволю. Точно уволю. Подожду еще недельку, другую – вдруг отпустит, и если нет, то пусть Матвей ее забирает, иначе добром все это не закончится.
– Ваш кофе, – ставит передо мной полную до краев чашку. Потом достает из-под подмышки блокнот и ждет поручений. Ни словом, ни взглядом не показывает, что помнит о вечере с родителями. За это ей большой и жирный плюс. Другая бы непременно показала, что теперь мы в одной лодке, почти родные, а у Верки все строго – на работе работа.
Становится немного легче.
– У нас наклевывается большой заказ.
– Что от меня требуется? – она тут же с готовностью раскрывает свой блокнотик.
– Подготовить презентацию. Данные я тебе пришлю.
Вера сосредоточенно кивает:
– Все сделаю, не переживайте.
Я переживаю исключительно о том, как не сорваться рядом с ней. Потому что пока она пишет, я пялюсь на нее, как блаженный идиот. На длинные ресницы, на то, как забавно двигается кончик носа, когда она сосредоточенно жует губы, на ямочку на подбородке. А еще на тонкие ключицы, которые видны в разрезе блузки, и на то, как пуговица на груди натягивает ткань.