Надеюсь, что Вера передумает и не поедет на этот праздник жизни, но увы.
Застаю ее разговор с братом:
– Готова? – его голос приглушенно звучит в трубке. Не так что бы совершенно четко, но разобрать отдельные слова можно.
– Конечно. – бодро чирикает Верочка, – Барахлишко собрала: пару купальников, шорты, парео. Солнцезащитный крем, средство от комаров.
Она меня не видит, поэтому прижимаюсь к косяку и бессовестно подслушиваю дальше:
– На сколько ты туда?
– Не знаю пока. Может на одну ночь, может на две.
Скриплю зубами.
– Много не ешь!
– В смысле не есть? – тут же возмущается она, – я только ради этого и еду.
– Тогда не пей.
– Как пойдет.
– Ну хотя бы не хулигань, – смеется Матвей.
– Ничего не буду обещать, – нагло хмыкает это несносное создание в юбке.
– За тобой там Андрюха присмотрит.
– Ха-ха-ха, – она качает головой, – я почти уверена, что он сольется и не придет.
Я удивленно хмурюсь. Это как она умудрилась меня прочитать? Вроде ни взглядом, ни жестом своих намерений не выдавал.
– Куда он денется, – братан звучит уверенно, – придет, как миленький.
– Тебе виднее, это твой брат. Но мне бы хотелось, чтобы он пришел. Без него будет совсем не то.
На последней фразе в ее голосе проскакивает такая явная грусть, что у меня диафрагма сжимается. Тут же хочется выскочить из-за угла и заорать «конечно поеду!». Придурок, блин.
– Не переживай. Я его как облупленного знаю. Приедет.
Я уныло крякаю. Ни черта он не знает меня, и даже не догадывается о чем я думаю, глядя на его любимую Верочку.
– Вы во сколько выезжаете?
– Сегодня на час раньше заканчиваем. Долечу до дома, чтобы переодеться и в путь. За мной коллеги заедут.
Так! Это какие такие коллеги за ней заедут? Уж не IT-шники ли? Пусть на такси едет! Или вон с Ольгой Алексеевной на зеленой Ниве.
Моментально завожусь. Настолько, что вместо того, чтобы все-таки сообщить парням о своем нежелании ехать, сваливаю домой вместе со всеми.
Оказавшись возле ее подъезда, набираю заветный номер:
– Да, Валентин Андреевич, – Верочка отвечает практически сразу, будто только моего звонка и ждала.
– Ты готова?
– Да.
– Тогда спускайся.
– Но я…
– Спускайся! – давлю сквозь зубы, потому что именно в этот момент во двор въезжает темная, в хлам тонированная поношенная иномарка Михаила.