Переговоры вступили в фазу конкретики. А именно: что должны сделать печенеги для своих заказчиков.
И тут не заладилось. Главная причина: мешки с «гонораром» на берег не доставили.
— Где мои дары? — поставил вопрос ребром Кирак.
Евнух заверил: все есть, вернее, все будет и очень скоро. Надо только согласовать детали. Мелочи. Чистая формальность.
Деньги — это не мелочь, возразил хан. Сначала деньги, потом мелочи.
В целом он держался неплохо. Высокомерно и самоуверенно. Впрочем, это естественное состояние печенега, когда рядом нет тех, кто способен отрезать ему голову.
Безбородый асикрит Калиний Вога тоже держался неплохо. Страха не выказывал. Старательно улыбался и пытался спровоцировать Кирака на развернутые ответы по поводу его дальнейших действий. Ханчик не велся. Отвечал кратко и не вдаваясь в детали. И все сводил к одному: где подарки? Никаких подробностей будущих действий, а главное — никаких торжественных клятв, пока он, хан, не увидит деньги!
Увлекся ханчик.
Евнух не сдавался. Сладеньким фальцетом ворковал: сейчас, сейчас доставят. И пытался сам растолковать дикарю, какая у того задача. Задача совсем несложная. Обложить Саркел, перерезать трассу-волок Волга — Дон и кошмарить окрестности.
Защита Саркела лежала на союзниках-гузах, но именно что Саркела. Прилегающие к городу-крепости территории в договор не входили, потому ромеи надеялись, что гузы в драку не полезут и хакану придется перебросить часть войск из Крыма, чтобы отогнать степняков.
На взгляд Сергея, это нерабочий план. Скорее Беньяху направит туда союзных ему степняков, усилив тех для надежности феодальной хазарской конницей. Хотя кто его, хакана, знает. Может, он вообще своих мусульман-асиев в бой бросит. В прошлой жизни Сергея крепость Саркел была хакановой сокровищницей. Если там и сейчас хранится хузарский золотой запас, то в ромейской идее есть смысл.
Риск потерять казну Беньяху точно озаботит не по-детски.
Раздумывая о своем, Сергей ненадолго отвлекся и, «вернувшись», обнаружил, что ситуация обострилась.
Улыбка евнуха из слащавой превратилась в напряженную, цапонский ханчик и вовсе посуровел: выдвинул челюсть с курчавой редкой бородкой, упер кулаки в колени, шипел по-змеиному.
— Подарки! Хочу их видеть!
И шевеление среди его ближников.