Не знаю, что на меня нашло. Эта безработица или твой успех. Но ты же никогда не козыряла этим, не упрекала меня. Я придурок…
Подперла голову рукой. Боже мой, как будто мысли мои прочитал. Может быть, это такой своеобразный знак? И взгляд этой женщины у Широкова, и сообщения эти именно сейчас.
— Привет! — начала писать ответ, но остановилась на этом. В дверь номера раздался деликатный стук. Это точно не Михаил. Он так стучать не умеет, не положено царям быть деликатными.
Стук повторился. Пришлось, вздохнув, временно отложить аппарат на столик и подняться со своего места.
Открыла дверь и хорошо, что реакция у меня чуть стормозила. В белой зимней шапке, красной лыжной куртке на пороге стояла… та самая женщина-повар. Элеонора… или Эльвира?
— Анастасия, здравствуйте еще раз! — улыбаясь, гостья светилась от счастья настолько, будто ей минуту назад мерседес подарили. — Тут, господин Широков велел Артуру, его секретарю, вернуть вам одеяло, — на этом Эльвира протянула мне сверток, который держала в руках все это время.
Повисла неловкая пауза, и я все же выдавила:
— Спасибо, не стоило…
— Ой, стоило! Анастасия, вы уж простите меня, пожалуйста! Я когда вас в доме увидела — всем нашим девчонкам рассказала! Потом Артура подкупила, чтобы вместо него к вам пойти! Вы знаете, мы с девочками ваши фанаты! Все ваши романы зачитываем до дыр! Вы так красиво умеете описывать любовь!!!
Эльвира выпалила это все без единой запинки и на одном восторженном дыхании, глаза ее сияли таким блеском, будто перед ней стою не скромная я, а сам Путин.
— Я тут, простите, пожалуйста, что отвлекаю вас, принесла несколько ваших книг, могли бы вы их подписать?
Лишь сейчас заметила, что у гостьи через плечо висела черная сумка, из которой она вынула пять потрепанных моих книг.
— Сейчас, — отнесла в номер сверток с одеялом и коробку с омлетом, вернулась, безуспешно пытаясь справиться с собственной дурной головой.
— Давайте, — приняла книги и прямо на весу начала подписывать, Эльвира же продолжила говорить."
"— Знаете, мы все не понимали, почему господин Широков как будто с ума сошел, носился по дому с вашей книжкой.