Она меня отговаривает разводиться, успокаивает, и лишь тогда все претензии высказываю ему. Он это сразу оценил. Поэтому привык о Наташке заботиться, как о самом святом для меня человеке, всегда поощряя наши с ней посиделки. Едете пить? Так, сейчас в магазин тебя отвезу — у вас должно быть на столе все, что вы любите. Грибочки тебе, а Наташе шоколадку. Когда это, Насть, твоя Наташа без шоколадки пережить могла?
Примерно так.
— Ну, почти, — ответила все так же тихо. Ощущение было, что мы действительно всего лишь напились с подругой, и он готов за нами приехать.
— Все отлично. Все как всегда. Ждем твоего возвращения, чтобы поехать в Германию. Олеф ждет, я маршрут подбираю. А так…
Он пустился в обычный рассказ о том, как наш сын приводит свои дни, где бывает, что ест, во что они играют. Что сделали его родители, еще приезжала бабушка. И так далее и тому подобное. Обычная, семейная болтовня.
Слушала, свернувшись в кресле калачиком, и смотрела в окно на то, как падал крупными хлопьями снег, при этом где-то за облаками просыпалось солнышко.
"Вдруг почувствовала на своей руке что-то тяжелое. Опустила ее вниз и моему взгляду предстал кричаще дорогой браслет. Покрутила рукой, позволив камням показать красоту своего сияния в первых солнечных лучах.
— Насть, что ты думаешь… по поводу того, что я тебе писал? — вырвал Густав меня из интересных размышлений. Рано это он. Но, я готова была ответить, собиралась сказать… Пока мне прямо на макушку не опустился Широковский поцелуй!
— Насть, ты здесь? — тормошил меня Густав тем временем.
— А… я, не знаю пока. Слушай, лучше поговорим об этом, когда приеду, — пока говорила, миллиардер опустился на второе кресло рядом со мной, поэтому мне пришлось быстро завершить свой разговор. — Прости, мне сейчас надо бежать, я позже перезвоню.
Сбросила звонок, даже не попросив передать привет сыну и поцеловать его от меня, что обычно делаю в обязательном порядке.