— Громов, блять! Мы с тобой не собираемся трахаться, а значит тебе нехрен делать в моей комнате, — прямо сказал я. — Пошел вон отсюда.
— Орлов, ты совсем кукухой поехал? Хотя, нет, у тебя же не кукуха, у тебя орлиное гнездо! — парировал друг, заставляя меня закатить глаза. Сколько раз я уже слышал эту остроумную мысль? — Если бы я вдруг решил сменить ориентацию, чего, будь уверен, никогда в жизни не произойдет, я бы точно не стал спать с тобой. Ты не в моем вкусе.
Огромных усилий мне стоило остаться стоять на месте и не кинуться на Громова, желая разорвать его на куски.
"— Слезь с моей кровати и убирайся нахрен! — повторил я почти с ревом. — Какого ты пристал ко мне с утра пораньше?!
— Лех, так-то уже два часа дня, — заметил Даня.
— И что?
Друг вздохнул и сел на постели. Он свесил ноги с кровати и наконец поднялся с нее. Я же, не теряя времени, вернулся в постель и повыше натянул на себя одеяло.
— Лех.
Я не ответил. А уже через мгновение с меня сорвали одеяло.
Не открывая глаз, он снова медленно сосчитал до десяти.
Громову походу реально осточертела эта жизнь.
— Лех, ты меня слышишь? Почему не отвечаешь?
— Я не отвечаю, потому что все еще надеюсь, что ты уберешься из моей комнаты, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
— Ты в курсе, что это не вежливо?
Я вырвал у него одеяло из рук, даже услышав треск ткани, и укрылся.
— А я когда-то был вежливым? — спросил я, насмешливо хмыкнув.
Он ничего не ответил, а я отвернулся и хотел было продолжить спать, как услышал его очередной смешок.
— О, я понял, — вновь заговорил Громов. — Ты не хочешь отвечать на мои вопросы и не хочешь вставать с постели, потому что хандришь.
Чего, блять?!
— Я знаю, что это больно, Лех, но ты должен жить дальше. Ничего не изменится, если ты будешь просто лежать и хандрить. Ты должен быть мужиком.
Я больше не мог молчать.
— Что ты, блять, несешь?! — прорычал я.
— Ксюша бросила тебя, потому что ты не понравился ее родителям, так? Поэтому ты хандришь?
Я отбросил одеяло в сторону, сел на постели и окончательно попрощался со сном.
— С чего ты это вообще взял? — огрызнулся я, сверкнув глазами.
— Значит, все прошло нормально? Вы все еще вместе? — сделал вывод Даня, пристально уставившись на меня.
— Не совсем нормально, — проворчал я. — Но, да. Мы все еще вместе.
— Ее отец пытался тебя убить?
— Нет.
— Ты понравился ее матери?
— Нет.
— Тебе было страшно?
— Нет, блять.
— Почему твоя рука ползет под подушку, пока я говорю?
— Потому что там лежит нож.