Думал, без неотложки и кардиостимулятора не обойдется.
— Заглохни уже, придурок.
Я почувствовал вибрацию, прошедшую по дивану, и перевел взгляд влево. Череп посмеивался со словесной перепалки своих друзей. Он поймал мой взгляд и усмехнулся.
— Ну как, чувствуешь себя лучше? — спросил он.
Я что-то пробормотал в ответ. Все тело болело. Влад не был таким бойцом, как все остальные, но он знал, куда бить. И это было достаточно больно. Не так больно, как пришлось Владу, хотя я и старался быть осторожным, чтобы ненароком не убить его.
Но все же…
И сейчас я определенно чувствовал себя лучше. А наибольшую легкость я словил во время разминки с Рябининым, которая помогла мне начать мыслить яснее и полностью избавила меня от тумана и оцепенения.
И если с друзьями я разобрался, самый тяжелый период года пережил, встретился с Ксюшей, то осталось еще одно неразрешенное дело. Я все еще не оправился до конца от встречи с отцом. Я позволил ему добраться до меня и вновь оказать на себя губительное влияние.
Я буквально ненавидел себя за то, как отчаянно старался быть сильным и, как всегда, летел на самое дно с оглушающим свистом.
— Как поживает твоя девушка? — продолжил Череп, явно находясь в разговорчивом настроении. — Ты же с ней был вчера?
— Да, — коротко ответил я.
— А сегодня? У тебя есть какие-нибудь с ней планы?
— Нет, — я нахмурился с подобного любопытства. — Она сегодня проведет день со своими родителями.
— Даня сказал, что она пообещала ему сэндвич за помощь с твоей днюхой, — сообщил Череп. — Я тоже хочу.
Я напрягся и посмотрел в сторону Громова, который уже перестал дышать.
— Я об этом не знал.
— Скажи ей, что я хочу один. Нет, два. Я хочу два сэндвича.
— Обойдешься.
Диван снова завибрировал от смеха Черепа. Я проигнорировал этого придурка и откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Я только что закончил есть и был неимоверно уставшим.
В голове тотчас всплыло лицо Ксюши, а в груди потеплело.
Моя Ксюша…
Я никогда не думал, что смогу отпраздновать свой день рождения, ведь не позволял себе никаких торжеств, потому что чертовски сильно скучал по своей матери, но с Ксюшей я на один день забыл, какой хреновой была моя жизнь.