Я хотел делать свою девушку счастливой, а для этого выпадало не так уж и много возможностей. И если отдать Громову его чертов сэндвич сделает ее счастливой, то пусть будет так.
Вздохнув, я решил покончить с этим. Сделав последнюю затяжку и затушив сигарету о пепельницу, я повернулся к своему лучшему другу.
— Дань.
— А? — рассеянно пробормотал он.
— Приходи завтра в кафетерий во время обеда.
Громов взглянул на меня, как на умалишенного, а затем вернул свое внимание к шару.
— Зачем?
— Ксюша попросила позвать тебя, — проворчал я недовольно.
Не успел я договорить, как Даня ударил по шару, причем весьма неудачно. Даже не обратив внимание на свой отстойный удар, он выпрямился и удивленно уставился на меня. Он смотрел на меня в течение долгой минуты, прежде чем раскатать на своей физиономии нахальную ухмылку и спросить:
— Все дело в моем лице, да?
Всего парой слов этот, сука, придурок вывел меня из себя!
— Что ты, блять, несешь?!
— Или дело в моем теле? Я всегда знал, что девушки не могут устоять передо мной.
— Повторяю, что ты, блять, несешь?!"
"Громов расплылся в еще более наглой ухмылке, которую мне так и хотелось стереть с его рожи.
— Она влюбилась в меня, да?
Повисла гробовая тишина. А затем раздался смачный шлепок — Череп отвесил Громову подзатыльник. Громов с визгом повернулся к нему.
— Больно, твою мать! — воскликнул он, потирая ушибленный затылок. — Какого хрена ты меня ударил?
— Радуйся, что это сделал я, — парировал Череп.
— Знаешь, — вмешался я. — Я собирался сломать кий о его башку, но твоя идея мне нравится даже больше.
— Ладно, понял, неудачно пошутил. А если серьезно, то зачем я ей? — с любопытством спросил Даня.
— Чтобы отдать обещанный сэндвич, — пробурчал я.
— Эй! — Череп ткнул большим пальцем в себя. — А как же я?
Я с трудом сдержал желание разбить его гребаную голову бильярдным шаром. Бесят они меня…
— А она разве тебе что-то обещала? — сдержанным тоном спросил я.
— Нет, но я тоже вообще-то хотел. Не заставляй меня бить Громова.
Улыбка с лица Дани исчезла, когда он отошел от Черепа на несколько шагов.
— Не понял, — отозвался он.
— Вы что, собираетесь драться из-за сэндвича? — с недоверием спросил я, изумленными глазами смотря на своих друзей.
— Почему нет?
— Бедный голодный ребенок, — начал паясничать Громов, подливая масло в свой личный костер.