Да и я же на учебу ходила, а не на показ мод, о чем Ульяне явно нужно было напомнить, потому как она всегда носила одежду, подходящую прямиков для подиума. Сегодня на ней была массивная белая рубашка, портупея, кожаные брюки и босоножки на высоком каблуке. Ну да, куда уж мне до нее…
— Мне так удобно, — оправдалась я, сложив руки на груди.
Она уставилась на меня, а мне хотелось рассыпаться на части под ее стервозным взглядом.
— Неважно, — проворчала я, отпирая дверь кабинки и выходя из нее. — Почему тебя так интересует Орл…?
— Не произноси его фамилию! И имя тоже! — закричала она, зажав мне рот руками, отчего я только и смогла что закатить глаза.
Я нервно хмыкнула, уставившись на побледневшую одногруппницу.
— Ульяна, не глупи. Он же не Лорд Волан-де-Морт. На его имени нет проклятья.
— Помяни заразу — появиться сразу, разве не слышала о таком? — укорила она меня.
Она действительно была сумасшедшей, когда речь заходила об Орлове.
— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнила я, держась от нее на расстоянии.
Она сузила глаза и уперла руки в бока.
— Кто-то же должен присматривать за тобой, ботаник.
— И этот кто-то — ты? — удивленно спросила я, совершенно не ожидая ничего подобного.
— Ну да, разве ты не знаешь? — она вполне серьезно кивнула, а после продолжила: — Мы же с тобой лучшие подружки.
Я рассмеялась, не удержавшись. Кто мы? Лучшие подружки?
— Ты мне напоминаешь мою домашнюю улитку, которая была у меня, когда я была маленькой.
Я перестала смеяться и посмотрела на нее с затаенным подозрением.
— А что случилось с ней?
— Ее в один прекрасный день не стало! От нее осталось одна лишь раковина! — завопила она и снова схватила меня за плечи. — Ее сожрал мой сом. И я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое!
— Твоей логике не позавидуешь, — огрызнулась я. — Он меня не убьет. Ну, будем надеяться…
— Настрой неплохой, но надо поработать над уверенностью, — с фальшивой жизнерадостностью проворковала она.
Я не очень дружелюбно посмотрела на нее. Мне и без того было страшно за собственную жизнь, а она добавляла всей этой мрачной истории еще больше драматизма. А что если ее страхи вполне обоснованны и мне и впрямь угрожала опасность?
Что, если то, что она говорит, правда?
Что, если я умру?
Она увидела выражение моего лица и мрачно кивнула.
— Не волнуйся, ботаник. Я помогу тебе.
Во мне затеплилась надежда.