Но судя по его виду, он не собирался делиться со мной и крупицей этой тайны, покрытой мраком.
— Я люблю его.
Глаза Данила закрылись. Какое-то время он так и сидел, а после опустил голову и уткнулся лбом в свои сложенные руки.
— Я очень сильно люблю его, — повторила я сорванным голосом.
— Ксюш… — отозвался он, подняв голову.
— И я боюсь. За него. За всех вас.
Выражение его лица стало настороженным, словно он огородился от меня невидимой стеной.
— То, что вы делаете… Избиваете… Я не знаю всего, но… Это ведь может обернуться против вас.
Он ударил кулаком по столу, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности, а других посетителей книжного магазина обернуться на нас.
— Ты думаешь, я позволю этому случиться?! — сердито процедил Данил. — Ты думаешь, я позволю, чтобы с Лешей снова случилось какое-нибудь дерьмо?! Он мой лучший друг, Ксюша.
— О чем это ты? Что с ним случилось? — спросила я, почувствовав, как сердце замерло в груди.
— Он через многое прошел, Ксюша. Очень многое. Его до сих пор терзает его прошлое и он ни с кем не делится им. Ему очень трудно кого-то впускать в свою жизнь и делиться воспоминаниями, которые причиняют ему боль. Поэтому, если он не может рассказать тебе сейчас свои секреты или что-нибудь о своем прошлом, то пожалуйста… — он протянул руку и накрыл мою ладонь.
Мое горло сжалось судорогой.
О Боже, что же случилось с Лешей?
Я стиснула зубы, чтобы не заплакать. Данил пристально смотрел на меня, буквально взывая к терпению, умоляя. Я кивнула, чтобы успокоить его, и он с облегчением сжал мою ладонь, прежде чем разорвать этот контакт. Все еще борясь со слезами, я отвела взгляд в сторону.
— Я просто хочу, чтобы он впустил меня в свою жизнь, — прошептала я.
— Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться, Ксюша, — процитировал он мне Булгакова и я снова посмотрела на него. — Ты думаешь, что узнав прошлое Леши, тебе станет легче. Но, возможно, то, что ты узнаешь о нем, покажется тебе настолько ужасным, что ты не захочешь этого принимать.
— Нет, я знаю, что у него есть свои скелеты, Данил. Часть из них я уже приняла. Я приняла Лешу таким, какой он есть на самом деле, — парировала я.