— Ты не собираешься домой? — спросил я, забавляясь.
Ксюша что-то пробормотала себе под нос, а затем отступила назад, опустив руки. Она запрокинула голову и посмотрела на меня снизу-верх. Мой взгляд упал на ее губы, еще блестящие от поцелуя, который мы разделили у подъезда ее дома. И мне вдруг захотелось поцеловать ее снова.
— Увидимся завтра? — спросила она.
— Если только в этот раз ты возьмешь трубку, — отозвался я, улыбаясь с реакции Ксюши.
Она вновь закусила губу и потянулась к моей куртке, начиная дергать собачку на молнии, то вверх, то вниз.
— Я уже извинилась за это, — пробормотала она. — Этого больше не повторится, так что не злись на меня больше.
— А я уже сказал, что не злюсь на тебя.
Она продолжала играть с моей курткой, как будто не слышала, что я только что сказал. Мое веселье улетучилось, когда я посмотрел на нее.
Я думал, что потерял ее.
Я был уверен, что потерял.
С того самого дня, когда я увидел ее плачущей, она стала отстраненной. Я оставил ее в покое, позволяя Ксюше побыть наедине с собой, но продолжал делать то, что делал всегда.
И если я злился на кого-то, то только на себя. Не на нее, не на Влада. Я винил себя в произошедшем. Я винил себя за то, что стал причиной ее страданий.
— Твой отец наблюдает за нами из окна, — сказал я ей. — Опять.
Ее руки замерли, а взгляд метнулся к окну. Она сузила глаза, заметив, как в эту самую секунду шторы дернулись, а затем раздраженно вздохнула.
— Пожалуй, я пойду, — пробормотала она. — Увидимся завтра, Леша."
"Она медленно поднялась на цыпочки и нежно поцеловала меня в губы. После, сильно раскрасневшись, она повернулась и открыла дверь в подъезд.
— А ты случайно не знаешь, почему с начала наших отношений здесь домофон не работает? Его только починят и вот опять он сломан, — с милейшей улыбкой на губах спросила меня Ксюша, оглядываясь на меня.
— Нет, не знаю, — отозвался я, не сдержавшись и улыбнувшись в ответ.
— Может, тебе ключ дать? Того и гляди, домофон перестанет ломаться.
— Может, — согласился я.
Ксюша посмеялась, отчего у меня сжалась сердце, и закрыла дверь.
А я направился к своей машине, забрался внутрь и откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза и выдохнув.
Я действительно думал, что потерял ее.
Но, к счастью, это было не так.
Я почувствовал облегчение. Такое неимоверно сильное облегчение.
Она меня не бросила.