Ревность захлестнула меня и я глубоко вздохнула, чтобы ослабить давление в груди.
— Леша… Леша еще не спал со мной, — смущенно пробормотала я.
Ее брови взмыли вверх.
— И что? Думаешь, он бросит тебя после того, как сделает это? Или ты ноешь, потому что он еще не переспал с тобой? — Таня с отвращением покачала головой. — Ксюш, я много раз слышала, как вы с Ульяной восхищались Орловым, и если ты думаешь, что я буду слушать твои жалобы на вашу отсутствующую сексуальную жизнь, то я лучше застрелюсь прямо сейчас.
— Ты же знаешь, что Уля всю душу высосет, но своего добьется. Я, может, и не хотела бы обсуждать наши отношения с Лешей, но порою это невозможно, — сочла я нужным объясниться.
Таня сердито посмотрела на меня и я заткнулась.
— Насколько я знаю, у Орлова никогда не было девушки, ни в школе, ни в универе, — продолжила она, сильно хмурясь. — Он никогда не приходил на учебу с девушкой, никогда не ждал ее у аудитории, никогда не обедал с ней. Представь себе всеобщее удивление, когда он ни с того ни с сего завел себе девушку.
Я затаила дыхание, сердце в груди затрепетало. Но она еще не закончила:
— Я не знаю, что случилось в тот день, когда ты вернулась с таким видом, будто плакала, — ее голос стал более мягким. — Но ты бы видела Лешу. Он выглядел не лучше тебя. Ему было так же больно, как и тебе. Так что, теперь я знаю, что ты очень много для него значишь, Ксюша. Не разрушай это, сомневаясь в его верности тебе.
Мои губы растянулись в улыбке и я посмотрела на Таню с широко раскрытыми глазами.
Она была права.
Как я могла сомневаться в Леше?
Эта девушка, Настя, не стала бы угрожать Тане и поднимать шум из-за того, что я увела у нее Лешу, если бы он все еще встречался с ней. Даже если та девушка выглядела на твердую десятку, а я — на семерку в лучший день, Леша не предпочел бы ее мне, независимо от их отношений в прошлом.
Теперь Леша был со мной.
Со мной.
Таня выглядела так, будто проглотила что-то кислое, отчего я усмехнулась. Она была не из тех, кто дает девчачьи советы или говорит о вещах, в которых не уверена. Особенно ей не нравились девчачьи разговоры, которые она называла “розовыми соплями”. Поэтому то, что она меня утешила, заставило меня ценить ее еще больше.
— Ты права. Ты абсолютно права, — сказала я.
— Я знаю.
— Спасибо, Таня, — застенчиво сказала я ей. — И спасибо, что защитила меня от нее.