Я даже не хотела думать, что он со мной сделает, если ему не понравится моя стряпня.
Я затаила дыхание, когда он сделал первый укус. Он медленно прожевал и проглотил, прежде чем откусить еще раз.
Я не удержалась и спросила:
— Вкусно?
Орлов проглотил и посмотрел на меня.
— Очень.
Я чуть не взвыла от гордости за свои кулинарные способности и счастья. Я научилась готовить еще в раннем детстве. Мои родители постоянно уезжали в командировки, оставляя меня на произвол судьбы. Но я никогда прежде не готовила для кого-то другого.
И какое бы угрюмое настроение ни было у него сегодня утром, оно улетучивалось по мере того, как он ел. Я буквально чувствовала, как он расслабляется.
И как бы странно это ни было, но я предпочитала счастливого Орлова сварливому.
"Теперь я могла сосредоточиться на своем салате. И я уже не могла дождаться, когда закончится этот день. От одной мысли о том, что завтра выходной, мне хотелось смеяться и плакать одновременно от счастья. Я не могла дождаться утра, чтобы проснуться и удобно устроиться на кровати с книгой, попивая горячий кофе.
А главное — я не могла дождаться своего выходного дня без Орлова.
Я поднесла ко рту вилку салата, чтобы скрыть свою ухмылку, грозившую вот-вот появиться на моих губах.
— Кстати, у нас завтра свидание. Я тебя приглашаю.
Вилка выпала из моей руки прямо в контейнер, когда я услышала эти слова.
— Что? — спросила, едва дыша.
Он отпил купленный в кафетерии чай, прежде чем ответить:
— Я сказал, что приглашаю тебя завтра вечером на свидание. Я заеду за тобой в семь.
Мысль о том, что у меня был день свободы от Орлова, лопнула, как воздушный шарик.
Я хотела сказать, что ни за что на свете не пойду с ним на свидание завтра вечером.
Я хотела сказать, что ни за что на свете не позволю ему везти меня туда, куда он запланировал.
Я хотела сказать, что ни за что на свете не позволю себе остаться с ним наедине вечером, потому что все плохое обычно происходит с наступлением темноты.
Но вместо этого я просто сидела и бездумно кивала.
— Все нормально? — его глаза сузились, глядя на меня.
Паника, которую я испытывала, должно быть, отразилась на моем лице.