— И Ксюша согласилась?
В моей памяти промелькнуло ее испуганное лицо, отчего я чуть не рассмеялся.
— Она была о-о-очень рада, — сказал я с язвительной ухмылкой. — Она чуть в обморок не грохнулась от радости.
Даня разразился смехом и этот звук подействовал мне на нервы так сильно, что захотелось плеснуть пивом в своего друга, чтобы тот заткнулся.
— Тебе ведь это всё нравится, да? — спросил Громов, когда наконец затих.
Я лишь пожал плечами, не зная, что ему ответить. А Даня, довольно ухмыльнувшись, сказал:
— Я рад, что ты взял ее на себя.
— Почему? — спросил я, припоминая, что еще вчера друг истерил по этому поводу.
— Не знаю, — настала очередь Дани пожимать плечами. — Просто ты впервые за много лет выглядишь таким… спокойным.
Я выпрямился, оттого как резко напряглось мое тело, когда я почувствовал острую боль, пронзившую все мое нутро.
Я стиснул зубы, пронзая друга свирепым взглядом.
— Даже не думай об этом.
— Я и не собирался. Я просто говорю то, что вижу, — услышал я невозмутимый и даже довольный тон друга.
Мне тоже нравилось чувствовать себя таким.
Но, блять, это было совсем не то, что я должен был чувствовать.
Я совершал серьезную ошибку, непросительную. И понимал это. Я должен держаться от Ксюши как можно дальше, пока все не закончится. Быть рядом для контроля и не больше.
— Не могу дождаться встречи с ней. Ты ведь познакомишь нас с ней?
Я хмуро посмотрел на друга.
— Не думаю, что наше дело займет так много времени, чтобы вы с ней успели познакомились.
— А вдруг? Все может быть. Ну так, ты познакомишь нас?
— Вряд ли.
— Орлов, да ладно тебе, не ломайся, — Даня вновь устроился рядом со мной, сжимая мое плечо и ухмыляясь.
— Вы ее до инфаркта напугаете, — проворчал я.
— А ты, блять, ее не пугаешь, да? — с укором спросил он, приподняв бровь.
Я уставился на него, прежде чем ответить:
— И я тоже ее пугаю.
Даня тихо хмыкнул и сделал глоток пива. Мы погрузились в уютную тишину, разреженную разве что постукиванием колец Дани по стеклу бутылки.
Мне нужно было перестать думать о ней.
— Лех, — вдруг отозвался Даня усталым тоном, заставив меня посмотреть на него. — Что ты будешь делать, когда все закончится?
Та же боль пронзила мое нутро, снова, но на этот раз острее.
— Ничего, всё просто закончится, — ответил я, поднося бутылку к губам.