А когда я вернулся, он уже был озлобленным подростком, ненавидящим меня всем своим сердцем. Я не знал и до сих пор не знаю, что делать, чтобы он принял меня обратно. Я все время все порчу. Кажется, я всегда говорю что-то не то, когда дело касается его.
— Вы сказали Леше, что это он виноват в смерти вашей жены? — резко спросила я.
Мой гнев подкрепил мою храбрость и я вспомнила, что Леша сказал мне перед тем, как потерял сознание.
Сергей Владимирович посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.
— Что?
— Вы сказали своему сыну, что это он виноват в смерти вашей жены? — спросила я, сузив глаза.
Он пристально посмотрел на меня, а потом сказал:
— Я никогда не говорил ему этого. Я никогда не винил его. Он был всего лишь ребенком.
— Но он сказал…
Его вдруг осенило и я вздрогнула от ужасного выражения, появившегося на его лице. Он перевел взгляд на дорогу, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев почти побелели. Его челюсти сжались, а на щеке задергался мускул.
— Должно быть, это был мой брат, — резко ответил он.
Мой временный прилив храбрости покинул меня и я поджала губы. Атмосфера в машине стала напряженной и в ней мы закончили наш путь.
Высадив меня у моего дома, Сергей Владимирович сказал, что мы увидимся завтра в больнице, чтобы навестить Лешу. Затем он уехал, а я стала подниматься в квартиру, с нарастающим внутри гневом на этого незнакомому мне дядю Леши.
Была и его вина в том, что Леша так страдал.
Я открыла дверь в квартиру и едва успела переступить порог, как столкнулась с громадной фигурой отца. Я попятилась назад и остановилась, увидев гнев на его лице.
— Где ты была?! — прорычал он.
Я молча наблюдала, как в коридор вышла мама, со смесью гнева и беспокойства на лице.
— Ты оставила квартиру открытой! Ты оставила свой телефон! — продолжил папа, повышая голос с каждым словом. — Ты оставила свою сумку! Ты хоть представляешь, как мы волновались?! И ты вышла на улицу в такой одежде?!
— Леша в больнице, — пробормотала я в свое оправдание.
"Папа захлопнул рот и гнев улетучился мигом с его лица.
— Что?
— Леша в больнице, — повторила я.
И тут же разрыдалась.
32.3. Тяжесть прощения
POV Леша
— Это ты виноват!
Я почувствовал, как скула рассеклась, когда дядя ударил меня кулаком по лицу.
— Это ты виноват в том, что она умерла! — прорычал он и снова ударил меня.
Я рухнул на пол и почувствовал, как дядя дважды ударил меня ногой по спине.