Вчера, вместо того чтобы откусить Ульяне голову, когда та случайно пролила на Таню свой сок, она лишь вздохнула, сказала Уля, что все в порядке, и ушла в туалет. Подобной реакцией была поражена даже сама Уля, которая уже мысленно успела составить завещание.
Продолжая внимательно изучать ее, я все еще не понимала, что с ней творилось.
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она.
Я вздрогнула, оказавшись пойманной с поличным, но все же соизволила ответить:
— Ты… ты сама на себя не похожа.
Она некоторое время смотрела на рюмку в своей руке, а потом пробормотала:"
"— Просто я наконец-то смирилась с тем, что есть вещи, которых у меня никогда не будет, которые я никогда не смогу изменить и которыми я никогда не смогу стать, Ксюша, — ее глаза обратились ко мне. — А ты?
Только не это снова.
— Ты не понимаешь, — ответила я, задрав подбородок, в оборонительном жесте.
Она усмехнулась, но в ее голосе было столько грусти, что я немного растеряла свой гнев.
— Но в этом-то все и дело, Ксюша.
Не говоря ни слова, я уставилась на нее. Потому что это была не та Таня, которую я знала.
Ее улыбка была душераздирающей, когда она посмотрела на меня.
— Прости меня за то, что я наговорила. Я злилась на тебя, потому что ты напомнила мне о моей собственной глупости.
— Может, это не ошибка, Таня, — тихо заметила я.
— Тем лучше для тебя, если это так, — спокойно ответила я. — Просто не позволяй ему стать всем твоим миром, Ксюша. Потому что это очень больно, когда человек, о котором ты думаешь, что он самый лучший, ломает тебя.
Я прикусила губу, обдумывая ее слова. Я так и не рассказала ей и Уле, почему я так много плакала в тот день.
— Тань, теперь у нас все хорошо, — заверила я ее. — Я знаю, что ты волнуешься, но у нас правда все хорошо.
Она поджала губы, а потом выдохнула:
— Если ты так говоришь.
Я улыбнулась ей и она попыталась улыбнуться в ответ. Затем она взяла бутылку текилы, налила две рюмки и протянула одну мне.
— Разговор по душам окончен, — объявила она. — А теперь выпей со мной.
С неохотой я приняла рюмку.