Мрачный цвет, раздвижные ворота, через которые с легкостью мог проехать грузовик, ржавая, как и весь забор, калитка, фонарь, висевший над воротами, часто мерцающий, громко жужжащий и делающий обстановку еще более жуткой.
— Я кое о чем подумал, — заговорил Леша и мой взгляд вернулся к нему. — Я уже многое рассказал тебе о себе. Даже о своей семьей.
— Ну, да… — я замялась, не понимая, к чему он клонил.
— И однажды ты сказала Дане, что хотела бы, чтобы я впустил тебя в свою жизнь, — он взял мою руку и сжал ее. — И я решил впустить тебя, Ксюша.
От дурного предчувствия волоски на моих руках встали дыбом.
Эти слова должны были прозвучать как музыка для моих ушей.
Но почему мое сердце бешено колотилось о грудную клетку?
Почему мне было так страшно?
Он не стал дожидаться ответа, вместо этого он потянул меня к складу и распахнул ржавую ограду. Внутри были припаркованы машины. Среди них была машина Черепа и незнакомый мне грузовик.
Проблеск света пробился из щелки металлической двери, ведущей внутрь склада.
"Это был мужской приглушенный, низкий и угрожающий голос.
Я не могла разобрать, что он говорил.
Но потом я услышала крик.
Крик боли.
Я отпрянула назад и выдернула руку из хватки Леши. Он обернулся и его брови сошлись вместе.
— В чем дело? — спросил он.
— Ч-что это б-было?! — заикалась я, пока мое сердце стучало как отбойный молоток.
Он склонил голову набок.
— О чем ты?
— Этот крик! — прошептала я в панике.
Уголок его рта дернулся.
— А, ты об этом. Думаю, они начинали без нас.
Кто начал?
Что начали?
Что значит “без нас”?
И почему он был так беспечен по этому поводу?
Болезненное предчувствие скрутило мой желудок, когда я посмотрела на него.
На складе, куда меня вел Леша, только что кричал человек, словно его подвергали жутким пыткам. И несмотря на это он был спокоен. Слишком спокоен. Он даже улыбался!
Почему он не паниковал, как я?
— Ты не идешь? — спросил он, кивнув в сторону склада.
Это было странно.
Он вел себя странно.
— Леша… — я бросила взгляд на дверь, пытаясь придать своему паническому состоянию хоть какое-то подобие спокойствия. — Леша, я-я…
— Глаза, Ксюша.
Мой взгляд вернулся к нему.
— Ты мне доверяешь?
О Боже.
С ужасом я смотрела в его глаза и чувствовала, как напрягалось мое тело.
О Боже…
Когда он спросил, доверяю ли я ему, внутри меня что-то щелкнуло и проснулось.