— А теперь сядь обратно. Я должен тебе кое-что сказать.
Я вздохнул и с тоской посмотрел в сторону своей комнаты, до которой все никак не мог добраться. Потом я сделал то, что мне сказали. Но не потому, что хотел его послушать, а потому, что дядя Лёня мог быть очень раздражительным, когда не добивался своего.
Дядя Лёня был не из тех, с кем можно было шутить. Он был из тех, кто мог быть обаятельным, воспитанным и утонченным, но в мгновение ока мог стать чрезвычайно опасным садистом. Он был лучшим другом моего отца еще с начальной школы.
— Я рад, что вы с твоим отцом снова ладите, Леша, — восторженно заявил дядя Лёня, положив руку мне на плечи и встряхнув меня.
— Ага, — пробормотал я.
— При виде того, как вы двое воссоединились, у меня на глаза наворачиваются слезы, — он шмыгнул носом и вытер пальцем фальшивые слезы с глаз, а затем усмехнулся. — Знаешь, сколько раз твой отец плакался и ныл мне о том, как холоден и безразличен к нему его любимый сын? У меня даже есть видео.
— Если папа узнает, что ты снимал его на видео, он тебя убьет, — заметил я.
— Тогда это будет наш с тобой маленький секрет.
Мне ужасно хотелось закрыться в своей комнате. Но вселенная не давала мне такой возможности, словно наказывая за вчерашний вечер.
И почему, блять, так долго везли мою еду?!
— Знаешь, я виню себя в том, что произошло.
Я в замешательстве повернулся к дяде Лёне.
— Что?
Он улыбнулся и на краткий миг его лицо стало неожиданно уязвимым.
— Если бы я знал, что с тобой, Машей и Сережей случится такое, то я бы ни за что не уехал из города. Если бы только я не был таким амбициозным, то я мог бы спасти твою семью.
— Это не твоя вина, дядь Лёнь, — вздохнул я. — Не вини себя. Это просто смешно. Ты не виноват, ты ничего не сделал."
"Дядя Лёня протянул руку к моей голове и принялся взъерошивать мои волосы.
— Вот именно. Я ничего не сделал. Но если бы я был там, я бы вбил в голову твоему отцу какой он идиот, а потом мы бы наваляли его поганому брата.
Эта мысль заставила меня усмехнуться и я ненадолго задумался о том, какой была бы моя жизнь, если бы меня воспитывал мой псевдо-дядя.
— Так вот почему ты делал все это для меня. Убрал из списков, позволил учиться отдельно от студентов, позволил вершить самосуд и прикрывал меня.