— Почему именно розы? — прошептала я, обводя узор пальцами.
Его глаза наполнились нежностью в ответ на мой вопрос и он поцеловал меня, мягко и нежно, не торопясь.
— Моя мама любила розы, — сказал он мне в губы.
На сердце у меня потеплело.
— Поэтому ты запечатлел их на своей коже. И над сердцем.
— Да.
Он поцеловал меня жадно и страстно. Его рука ласкала мою шею, а большой палец лениво поглаживал пульс.
Он сводил меня с ума.
С ума от желания.
Я запустила пальцы в его волосы и еще теснее прижалась к его телу.
Он шел на жертву ради меня. Я поняла это по тому, как отчаянно он пытался контролировать себя, ограничивать, сдерживать.
Я погладила его по спине и он застонал. Его мышцы перекатывались под кожей, и, Боже, от того, как тесно его тело прижималось к моему, мне становилось невероятно жарко.
Он вскинул голову.
Я усмехнулась и одна из его бровей поползла вверх.
Леша по-волчьи оскалился и тут я поняла, что не стоило его дразнить.
Он схватил оба моих запястья и одной рукой сковал их над моей головой. Его губы медленно приникли к моим губам, в то время как другая его рука переместилась к моим ребрам и чуть выше, обхватывая мою грудь.
О Боже…
Моя шея выгнулась дугой и я издала тихий стон. Я застонала снова, когда его большой палец скользнул по моему напряженному соску. Он втянул его в рот, яростно и настойчиво облизывая. Я вырывалась из его хватки, желая прикоснуться к нему, но безуспешно.
— Леша, — на выдохе прошептала я и он переместился на другую сторону, его пальцы заменили рот, щипая и выкручивая чувствительный сосок.
Это было слишком.
Мое тело словно горело огнем.
Я так сильно стала хотеть, чтобы он оказался внутри меня, что это было практически больно.
— Черт возьми, Ксюша. Ты такая сладкая, — прошептал он, снова целуя меня.
Он перекинул мою ногу через свое бедро и просунул руку в мои трусики. Прямо внутрь, надавливая пальцами на пульсирующий бугорок. Мои бедра оторвались от кровати, чтобы толкнуться навстречу его руке. Когда он начал двигать пальцами, у меня перехватило дыхание.