Но как она догадалась о конфетах? Ни одной бумажки на столике нет, а пустую коробочку сунула вчера под матрас.
Я слезла с кровати и обнаружила на подушке шоколадные пятна. Ну как такое могло получиться? Хуч все еще продолжал трястись, зарывшись в постели.
– Вот что, самый храбрый из мопсов, – я сдернула пуховое одеяло, – вылезай-ка из укрытия, гроза унеслась, солнышко вновь засияло…
Но Хучик только поглубже зарылся уже в простыню. Так и есть, под толстеньким тельцем расплылась большая лужа. Я только вздохнула, стаскивая на пол храбреца вместе с постельным бельем.
"Идея поговорить с воспитательницей Маргаритой Львовной показалась плодотворной. Наверное, обслуживающий персонал детского дома работает сменами с восьми до пятнадцати, а потом с пятнадцати до двадцати двух. Поэтому около половины третьего я уютно устроилась возле железных ворот. Догадка оказалась правильной. В начале четвертого на улицу стали выходить тетки с набитыми сумками. У кого сверху лежал пакет молока, у кого – пачки сливочного масла.
«Небось детям кашу на воде сварганили», – машинально подумала я, стараясь не упустить толстую Маргариту.
Она вышла последней.
Я приоткрыла дверцу и негромко позвала:
– Маргарита Львовна, садитесь, довезу до дома.
Бабища, тяжело переваливаясь, доковыляла до полученного сегодня утром из починки «Вольво» и устало спросила:
– Ну? Чего еще? Не сговорились?
– Спасибо, все устроилось отлично.
– Ну так в чем дело?
– Да вы садитесь, – успокоила я воспитательницу, – сумки у вас тяжелые, небось все руки оттянули…
– Ваша правда, – пробормотала толстуха, морщась, – артрит замучил, проклятый, косточки огнем горят…
Кое-как она впихнулась в салон, и я повезла ее к метро «Выхино».
Возле низенького кирпичного дома Маргарита сказала:
– Ну спасибо, вот я и дома.