– Что у вас за проблема? – с готовностью спросила Савостина.
Прежде чем ответить, я внимательно изучила внешний вид хозяйки. Возраст стремительно катится к пятидесяти. Слегка полновата, волос не красит, и шевелюра напоминает шкуру зебры – белые и темные полосы вперемежку. Крупный мясистый нос, полные губы, густые, не тронутые пинцетом брови. Зато глаза удивительно хороши – темные, бездонные, в таких можно утонуть. Причем огромные, занимают почти пол-лица. И вся Жанна Яковлевна производит удивительно располагающее впечатление.
Хочется положить голову ей на плечо и рассказывать обо всех проблемах. Из таких женщин получаются отличные педагоги, врачи, кстати, жены и матери тоже. Но Савостина, судя по всему, живет одна. Да и деньгами в нищей квартирке не пахнет. Хотя, кто знает, может, хранит в банке стеклянной на огороде… Делает же она какие-то гешефты с Мирной, следовательно, не так проста и бедна, как кажется.
Я вытащила из сумочки удостоверение МВД:
– Майор Васильева из прокуратуры.
Москвичи удивительно юридически безграмотны.
Очевидно, так же показалось и Савостиной, потому что она села на диван и растерянно спросила:
– Что случилось?
«Надо же, как напугалась», – подивилась я, глядя, как серая бледность наползает на встревоженное лицо хозяйки."
"– Что произошло? – повторила Жанна Яковлевна, безотчетно дергая пальцами бахрому накидки.
– Нас интересует полуторагодовалая Оля, найденная возле центра «Милосердие».
– Ах это! – почти радостно воскликнула директриса. – Очень просто, ее подкинули.
Я отметила, что к Жанне Яковлевне вернулся нормальный цвет лица.
– Поподробней, пожалуйста.
Савостина приветливо предложила кофе, и сдобренная растворимым напитком беседа плавно потекла от факта к факту.
ГЛАВА 23
Идея создания центра пришла Савостиной в голову как раз в майские праздники 1994 года.
Жанна Яковлевна сразу определила, что несчастному младенцу всего несколько часов от роду.