Сюжет о похищении детей встречается часто, но всегда следом звонят преступники и выкладывают требования. Здесь же – ничего, пустота, и такое странное молчание – не знаешь, что и думать.
– Но я ведь видела Надюшу, – попробовала использовать последний аргумент.
– Дашенька, – улыбнулась Лера, – у тебя же сильная близорукость, а очки ты не носишь из кокетства.
– Я прекрасно вижу.
– На расстоянии вытянутого пальца, – усмехнулась Артамонова. – И вообще, знаешь, это дело семейное, спасибо за заботу, но разберемся сами.
Да, давно меня никто так не щелкал по носу.
На скамеечке, пока радостные псы носились кругами по детской площадке, я принялась тормошить подругу:"
"– Давай прямо сейчас поедем к Александру Михайловичу, напишешь заявление…
Лидуся потрясла неухоженной головой:
– Боюсь, вдруг хуже сделаю. Скажи, где ты видела Надюшу?
– Последний раз на станции «Аэропорт». Она просила пить, и ее вывезли из вагона.
Лида закусила губу и словно окаменела.
– Что с няней?
– Зину уволили сразу.
Вот уж глупость, а вдруг она связана с похитителями? Так просто взяли и выгнали, не расспросив как следует?
Я отвела Лидушу домой, взяла у нее адрес няньки и поехала на улицу с симпатичным названием Четвертый Эльдорадовский переулок.
Восемь абсолютно одинаковых кирпичных домов стояли фасадом во двор.
– Чего вам?
Потом пригляделась и уже другим тоном добавила:
– Дарья Ивановна? Не узнала.
Я прошла в страшно тесную, неудобную прихожую, заваленную кучами грязной обуви.
– Вас ведь Артамоновы рассчитали?
– Выгнали как собаку, – подтвердила Зина, явно не собираясь впускать меня в комнаты, – за последний месяц не заплатили и все обвиняли, что недоглядела за детьми.
Она принялась энергично шмыгать носом.
– Мои знакомые подыскивают няньку, – решила я каким-то образом разговорить бабу.
Зина оживилась:
– Ну? Пойдемте на кухню.
Войдя в маленькое, пятиметровое помещение, я чуть не задохнулась от запаха жирного бульона, вовсю кипевшего на плите. На веревках под потолком сохло белье.