Это еще один мой приятель в системе МВД. Женюрка работает много лет вместе с Александром Михайловичем. Он эксперт, или патологоанатом, или уж не знаю, как правильно называть человека, который получает удовольствие, ковыряясь в трупе, чтобы установить причину смерти. Профессия наложила на него соответствующий отпечаток: Женька всегда и во всем сомневается.
– Послушай, – закричала я, услыхав тихое «алло», – может ли у отца и матери с первой группой крови быть ребенок с четвертой?
– Запросто, – ответил Женька.
Я вздохнула, ну и глупости лезут иногда в мою голову.
– Если взяли ребенка из детского дома, какая разница, что у него за группа, – продолжал Евгений.
– При чем тут детский дом! – завопила я. – Ты с ума, что ли, сошел! Может ли у них родиться такая дочь?
– Ни дочь, ни сын, – уточнил Женя, – если у родителей первая группа, у ребенка практически никогда не получится четвертая.
– Что же ты сначала мне брякнул?
– А ты не уточнила, что ребенок родной.
– Если все же такая семья существует, о чем это говорит?
Женька захохотал.
– В таких случаях предпочитают как раз помалкивать. Вариантов несколько – либо взяли ребенка на воспитание, либо прибегли к услугам донора, либо…
– Что?
– Жена изменила мужу и скрыла сей факт, такое часто случается…
Забыв поблагодарить этого зануду, я развернулась и на всей возможной скорости понеслась к Артамоновым. Может, Наденька перепутала? Потому что если нет, это меняет все дело.
Я влетела в холл и накинулась на Валерию Петровну:
– Какая группа крови у Нади?
– Не помню, – удивилась Лера, – сейчас погляжу.
– А у Полины?
Валерия Петровна вытащила второй альбомчик и задумчиво произнесла:
– Тоже. Да что за интерес?
– В милицейском морге лежит девочка, похожая на Надю, у нее первая группа крови, – с ходу придумала я.
– Господи, – перекрестилась Лера, – слава богу, не наша.
Я выпила у нее кофе, узнала, что таинственные похитители так и не объявились, и вышла на улицу.
Неужели Артамоновы взяли девочек на воспитание? Нет, это невозможно. Хорошо помню свой приезд к Лидуське как раз накануне рождения Надюши. Был май, стояла немыслимая жара, и подруга, извинившись, осталась только в одной коротенькой футболочке.