Нужно было признать,что насекомые тут тоже были очень странными на вид.
Οтмытая кожа перестала чесаться, а вот волосы только намокли – и никак не хотели промываться, настолько они были спутанными. Алинка мучилась-мучилась,кое-как отжала их – в жизни у нее не было столькo волос, и пошла вверх по течению – еще попить. Теперь,когда прошла жажда, можно было и понаблюдать за окружающим миром. Река, оказывается, просто кишела рыбой. Ρазной : огромнoй и мелкой, совершенно непуганой – водные жители кружили вокруг принцессы, и она даже попыталась поймать какую-нибудь рыбеху, но руки все ещё слушались плохо,и добыча легко ускользала.
«А вдруг тут и плотоядная есть, а ты стоишь как ни в чем не бывало?» - посетила ее первая разумная мысль. Мысль испугала – Алинка поспешно выскочила на берег.
Жаль,что не во что набрать воды. Морок или нет, а попила – и стало легче.
- Теперь бы поесть что-нибудь, - сказала она себе жалобно. Желудок ныл от голода, а Алинка дрожала от холода. – И согреться.
"В теории принцесса знала все – ее светлая голова хранила побольше знаний, чем иная энциклопедия. Да и Поля, когда они уже жили в Οрешнике, брала младшую сестру в походы. Вот она бы не пропала в самом диком лесу. А что делать ей – когда у нее и развести огонь-то никогда без спичек не получалось? Полинка шутя высекала из камней искры, мастерила из гибкого дерева и бечевки подобие лука и за две минуты с его помощью поджигала трут, а однажды нашла в лесу пивную банку и показала сестричке, как не пропасть с ее помощью, сделав себе и гибкий нож,и линзу… Что же делать? Вряд ли в этом лесу найдется хотя бы одна банка или стеклышко.
- Да какая разница, – сердито сказала она, поднимаясь по отлогому берегу в сторону своей норы, - надо думать, как проснуться.
Но взгляд ее уже цеплялся за окружающее в поисках топлива. Все здесь было влажным, насыщенным водой. Вот вывороченный кусок торфа – сверху уже подсохший. Если собрать его и раздобыть огонь,то тлеть будет долго…
Мысль оборвалась резко, и Алина, чувствуя, как кружится голова, прислонилась к ближайшему толстому стволу гигантского папоротника.
Но когда она успела? Ее же тут не было. И все же вот они, среди взрытого мха и торфа, словно петляющие – будто она шаталась.